НОЯБРЬ Осень подходит к городу с той стороны, где вода, Где трава и деревья. Там опустела скамья, С которой ушли влюбленные - Нет крыши уже для любви! Это простые вещи, и они повторяются вновь, Они уже стали привычными, как снять на улице шляпу, «Доброе утро» сказать, или «дайте газету», Или что-то подобное, только печальнее… Когда осень подходит к городу, она стучится и в двери ко мне Пустым коридором проходит и поселяется в сердце. Сначала молча расставит по комнатам свои вещи, А после, руки скрестив на груди, посмотрит в мои глаза. И вот уже кажется мне, что все Не так-то и просто, как «дайте газету» Или что-нибудь в этом роде, только печальнее. Стоит сапожник в дверях мастерской и думает о бесцельно прожитой жизни За домами последними, на пустыре, солдаты копают окоп на ученьях И чернеет вывороченная земля. В стороне незаметно (Но заметно ушедший в себя) офицер, Небольшого чина, но поседевший, вспоминает легенды о полководце. Женщина в доме через дорогу смотрит, как плавно кружится лист, И питается вспомнить, как по ступеням когда-то к ней поднимался ОН (впрочем, вся обстановка тонет в тумане климакса). Нежный поэт, уставший быть нежным, Снова засел за осенний цикл. А вообще-то все как обычно: Люди снимают при встрече шляпы и говорят: «Доброе утро», Рынок рассыпался по корзинам, которые бродят туда-сюда, Никто не видал, как раздвинулись шторы, Но видно, как кто-то глядит в окно. Работают дворники, сооружая золотоверхую пирамиду, И дети весело зажигают Кадильницу из пожелтевшей листвы. СЛУЧАЙ В ОКТЯБРЕ За городом, в пригороде, в октябре, глубокое тихое вёдро. Окошки с подушками жмурятся сонно, и утро свежо и лилово. Пустая дорога в опавшей листве петляет, как спящая кобра. А небо сине и спасительно, как артерия у больного. Толпятся картины одна за одной в тяжелых старинных багетах: Ограды литые, узоры чугунные и цветники у асфальта. Из домика запахом кофе несет, и чаем – из виллы, и где-то - Из окон школы и по садам – разносятся звуки альта. Фабричные трубы качаются в небе, колышется мох черепичный. И слышно, как по водосточной трубе со скрежетом падает кошка. Погреться на солнце выходит старик – из кокона червь шелковичный, И видит: – Жизнь… но осень прекрасна! – слова на ступеньках порожка. Ах, что-то сегодня произошло, случилось, наверное, что-то: Откуда такая целебность во всем и свет этот ясный и странный? Со сдобною булкой мальчишка идет и в чьи-то стучится ворота, Как нужное слово и как совет, а сам он, как сдоба, румяный. Над улицей лист одинокий плывет, и в дымке теряется улица, И чистое небо голубизной сияет, и, в небо уставясь, Какая-то пара стоит, заплутав в трех соснах, и смотрит, и щурится: – А мы-то боялись, что наша любовь прошла… А мы-то боялись… ТИСА I Это ты возвращаешься к Тисе. Случайно. Неужели случайно, как если бы мог Не вернуться сюда? Вообще не вернуться? Неужели ты мог Не увидеть привязанной лодки? Не узнать старых ив, в основанье стволов Посеревших от ила и мохом заросших До широких ветвей? Ты срывал этот мох И украдкой курил его. Разве случайно? Словно мог ты, раздвинув бурьян, не открыть Той тропинки, где ты за влюбленными крался В летних сумерках. Разве случайно? А сердце, Как оно колотилось у самого горла?! И на скалы крутые, Над водой взгромоздившие камень на камень, Разве только случайно пришел ты взглянуть, А иначе б не выбрался, Не огляделся - Здесь, где удочку ты укреплял меж камней, Чтобы рыба, сверкнув, На крючке трепыхалась (А приманку, чудак, забывал нацепить. Все сидел да глядел. Все сидел. И напрасно). Неужели случайно пройдешь, не взглянув, Так небрежно пройдешь, даже взгляда не бросив На забор, где хотел ты глазок просверлить, Чтобы тайну чужую увидеть воочью - С той, с другой стороны? Неужели случайным прохожим пройдешь, Словно мог вообще не прийти, Не вернуться? Что с тобою стряслось? Из каких ты краев? Признавайся, Откуда ты вдруг объявился? Да и был ли ты вправду когда-нибудь здесь? В самом деле, откуда? И где пропадал ты? Ведь и вправду ты где-то бродил чужаком, А иначе б не мог и вернуться. Иначе Не стоял бы как вкопанный Ни у стволов Серых ив, Ни у лодки, Ни перед забором, Вспоминая о чем-то! Кто б мог это знать! Если в этих местах ты бы не жил Когда-то И тебя бы потом не носило бы Где-то, Для чего бы тебе и стремиться Сюда? Так признайся по совести, Начистоту: Ты откуда сюда? Что с тобою случилось? И совсем по душам: С кем ты все говоришь? Или с чем? Неужели опять начинаешь Сам с собой толковать И словами играть? Глубоко-глубоко под тобой течет Тиса, Далеко бежит, далеко. Можно было бы в ней искупаться, Если не был бы лету конец. Так на камень присядь, Как всегда ты садился в стихах. Нет вокруг ни души. Можешь даже всплакнуть, если хочешь.