ДЕКАБРЬ Бог дал знак, и без лишних слов ангелы-умницы рванули перины облаков, в которых заспались святые. И когда мы вышли на улицу, перья падали снеговые. А нам – весело, потому что не разминуться с перьями. Посмотрите-ка на сады: там ни одного зеленого дерева. Все былым-бело, ах, оглянись,- и крыши костела, даже башни!… А девушки проходят по улицам такие важные, губы у них алые, как в мае. И все девушки пешие… Пустыми идут трамваи. А женщины красоту свою знают, идут – не торопятся, идут, красоту свою медленно излучают. Их головки, как розы нежные, на груди у мужчин заснеженных. И падает снег на город, как белых букетов ворох. На тихой площади под вечер и смех и гам. Под вечер людям тепло от многолюдья. И от внезапной встречи. И над рекою только, то тут, то там, среди ночи, потеряли тропинку пары,- или в очах потерялись очи. Не будем смущать и мешать, обойдем стороной, тишиной обойдем снеговой. Ведь в снеговой аллее утоптана дорожка, дома как на ладошке, и всюду открыты ворота, и окна цветут и сияют, и сквозь ледяные цветы - дымок теплоты. Струйка зовущего пара из самовара.

ЭМИЛЬ БОЛЕСЛАВ ЛУКАЧ

КАНАТОХОДЦЫ Над пропастью мы натянули тонкий канат любви, мы, грустные акробаты. Слепой слепого ведет, крепко сжимая руку, по этой зыбкой тропинке - ужас и смех иа устах. Так и танцуем вдвоем между землей и небом. Под нами бушует поток, над нами звезды молчат. Канат дрожит от натуги, ему не под силу ноша: один – нелегкое бремя, но двое – вдвойне тяжелей. И если шажок неверный… Иль нить одна перервется… Кто канет, на радость потоку Кому остаться в живых? GOETHEHOF[7] Во тьме пожары вместо светляков, зигзаги молний, грохот разрушенья, и колыбель становится мишенью… Земля в крови – живем среди волков. Поэта имя в сонмище врагов, как флаг на мачте… А вокруг гниенье… Крест вкупе с фасциями шлет благословенье кровавым топорам в ручищах мясников. Наполнив черепа, как чаши, трупным ядом, сдвигают их святитель и палач: «За здравие!…» И слышен детский плач… Нам неуютно… Виселицы рядом. И светит затемненным городам лишь иероглиф звездный: «Аз воздам!» ЗЕРКАЛО Что зеркало показывает нам? Остывшие поля и небеса, Жнивье сухое, обод колеса В разбитой колее, и борозду Замерзшую, и всей любви тщету. Что зеркало показывает нам? Пожухлый колос, выстуженный путь, Предательски истерзанную грудь, Жизнь хмурую, с опавшею листвой. Где светлый нимб, что был над головой? Что зеркало показывает нам? Кровавые ступни, остывший жар, Над высохшим колодцем белый пар, Как облачко, сходящее на нет - Затерянный и одинокий след. ИГРА В БАБКИ Уличным ревом, визгом в угол затолкан, небо, стену замызганную взглядом сверлю долго… Дворик… Невольничий… Жуткий… Грязные баки… А детвора шустро играет в бабки. Воет над городом яростно сирена. Корчатся в драке ярусы, вьется клубком арена. Сейфы до денег жадны, на дивиденды падки… А детвора продолжает играть в бабки. Пусть в казино планеты золото, сталь – звяк! Катятся слезы в кюветы… Весело? Еще как! С жизнями смерть играет… Гроб, тапки… Дети про то не знают, играют в бабки. Горечь мою низринул смех детворы. Выплеснулся на руины и захлестнул дворы. Бомбы покрыл, подлодки, пухлые папки… Детям поглажу лобики - играйте в бабки! ВЕСЕННИЙ ВЕТЕРвернуться

7

Дом Гете (нем.).