1943

НОВЫЕ ВРЕМЕНА

Новые эпохи начинаются не сразу. Мой дед уже застал новое время, Мой внук еще будет жить в старом. Свежее мясо едят старыми вилками. Не с самоходных орудий все началось И не с танков. Не с самолетов над нашими крышами И не с бомбардировщиков. Новые антенны излучали старые глупости. Мудрость передавалась из уст в уста.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Родной мой город, каким я его найду? Вслед за стаями бомбардировщиков Я возвращаюсь домой. Где же он? Там, где вздымаются Исполинские горные хребты дыма. Там, в этом море огня, Город мой. Родной мой город, как он встретит меня? Впереди меня летят бомбардировщики. Эскадрильи смерти Вам возвещают мой приход. Языки огня Предшествуют возвращению сына.

1943

ВСЕ СНОВА И СНОВА

Все снова и снова в гуще резни Стоит человек: он раздирает рубаху На полосы — перевязать человека. От побережья, от своих домов Тянутся желтые люди в мертвые лагеря. А из толпы, теснящейся у дороги, Раздается возглас: — Бодритесь! Это не навсегда! Разрушителям их изб, Взятым в плен Зимнею битвой, Советские крестьянки протягивают каравай; — Ешь, бедолага! Палачи, свирепея, бушуют. А жертвы о них говорят; — Жалко несчастных. Чужака угощают. Новичку помогают советом. Поверженному помогают подняться. Все снова и снова — Даже в такое время, как наше.

1943

ДЕМОКРАТИЧЕСКИЙ СУДЬЯ

В Лос-Анджелесе перед судьей, экзаменовавшим людей, Которые хотели получить гражданство Соединенных Штатов, Предстал содержащий ресторан итальянец. После серьезной подготовки, К сожалению, затрудненной для него незнанием государственного языка, Он ответил на экзаменационный вопрос: «Что гласит восьмая поправка к Конституции?» — неуверенно: «Тысяча четыреста девяносто два». Как и предписывает Закон о том, что желающие стать гражданами должны знать Государственный язык, ему было отказано. Через три месяца, Проведенных в дальнейших занятиях, Правда, все еще затрудненных незнанием государственного языка, Он пришел снова, и на этот раз ему был предложен вопрос: «Какой генерал победил в гражданской войне?» Он ответил: «Тысяча четыреста девяносто два» (это было сказано громко и приветливо). Отосланный вновь и придя в третий раз, он ответил На третий вопрос: «На сколько лет избирается президент?» — Снова: «Тысяча четыреста девяносто два». И вот Судья, которому этот человек понравился, понял, Что он никогда не сможет изучить государственный язык, справился, Как ему живется, и узнал, что он тяжело работает, вследствие чего При четвертом заходе судья предложил ему вопрос: «Когда Была открыта Америка?» — и на основании его совершенно правильного ответа: «Тысяча четыреста девяносто два», — предоставил ему гражданство.

ПОЛИВКА САДА

Полить сад, чтобы освежить зелень! Напоить жаждущие деревья! О, не жалей влаги И не забудь о кустах, не забудь Также о тех, которые не приносят плодов, об измученных, Жадных. И не забудь О сорняках, пробившихся между цветами, они Тоже хотят пить. Поливай не только Свежую траву и траву, обожженную солнцем: Освежи и сухую голую землю.

1943

ОБЩИЕ ВОСПОМИНАНИЯ

В ниборгской шлюпке рассветы… Финский рейд зарею омыт… Луковый суп и газеты… Нью-Йорк, Фифти-Севен-стрит… Парижские заседанья… Свендборг и Валенбек… Дождь на палубе «Анни Ионзон». И в Лондоне снег… Над палаткой деревьев купы… Малербак на заре ненастной… О, знамя рабочей труппы В предместье столицы датской!

1943

ДОБРОВОЛЬНЫЕ СТОРОЖА

Благодаря моим литературным трудам Я обрел несколько сторожей-добровольцев. Они за мною следят в этом городе купли-продажи. Дорогие дома и дома в экзотическом стиле — Не для меня. Некоторых людей Я могу видеть, только представив Доказательство, что у меня к ним дело. Пригласить их к своему столу Мне запрещено. Когда я осмелился Заговорить о покупке изящного стола, Мне в ответ рассмеялись в лицо. Если б мне взбрело Купить пару брюк — я бы, наверно, услышал; Тебе, что ли, мало одной? Так следят за мною они в этом городе, Чтобы право иметь сказать: Нам известен один неподкупный.

ДРУГУ СТИХОТВОРЦУ

О той стране, чьим воздухом не дышишь — Для нас запретен он, — на языке, еще нам И посейчас не вовсе запрещенном, Ты с ненавистью и любовью пишешь, Как о любимой, что соперник подлый Увел при помощи интриг бездушных. То вспомнишь губы, те, что лаской полны, То жаркий аромат подмышек душных. К строке ты снова прибавляешь строку, Чтобы скорей закончить эту стройку, Огни домов опять зажечь во мгле. Но не к стране ты тянешься рукою, К воспоминанью — лишь оно такое. Ты ходишь по словам, не по земле.