1937

УЖАСЫ РЕЖИМА

1 Путешественник, вернувшийся из Третьей империи И спрошенный, кто там воистину властвует, ответил: Страх. 2 В страхе Ученый прерывает диспут с коллегой и, побледнев, Озирает тонкие стены своего кабинета. Учитель Лежит в кровати, не смыкая глаз, старается понять Темный намек, брошенный ему инспектором. Старуха в бакалейной лавчонке Прижимает дрожащие пальцы ко рту, чтобы удержать Гневное слово по поводу скверной муки. В страхе Разглядывает врач кровоподтеки своего пациента. В страхе Взирают родители на своих детей — не предадут ли? Даже умирающие Заглушают угасающий голос, Прощаясь с родными. 3 Но и сами коричневые рубашки Боятся каждого, чья рука не взлетает кверху, И трепещут, когда кто-нибудь Желает им доброго утра. Пронзительные голоса крикливых командиров Полны ужаса, как визг поросят, Которых ждет нож мясника. В чиновничьих креслах потеют от страха Жирные зады исполнителей. Подгоняемые страхом, Мерзавцы вламываются в квартиры и обыскивают казематы; Это страх Заставляет их сжигать целые библиотеки. Так Властвует страх не только над подвластными, но И над властителями. 4 Почему Так боятся они правдивого слова? 5 Казалось бы: у режима такая могучая сила — Концлагери и камеры пыток, Откормленные полицейские, Запуганные или подкупленные судьи, Картотеки и проскрипционные списки, Доверху заполняющие огромные зданья. Казалось бы: можно не бояться Правдивого слова простого человека. 6 Но их Третья империя напоминает Постройку ассирийца Тара, ту могучую крепость, Которую, как гласит легенда, не могло взять ни одно войско, Но которая от одного громкого слова, произнесенного внутри, Рассыпалась в прах.

1937

МОЛОДЕЖЬ И ТРЕТЬЯ ИМПЕРИЯ

1 Государство утверждает, что молодежь Исполнена преданности Третьей империи, А это, мол, значит, что лет через десять Весь германский народ будет сплошь состоять Из горячих сторонников режима. Какой нелепый, детский просчет! 2 Кто не знает труда во имя хлеба насущного, А получает его даром от родителей, Говорит: «Что ж тут трудного — добывать хлеб?» Значит ли это, что через десять лет, Когда ему самому придется трудиться И добывать хлеб для своих детей, Он все еще будет повторять: «Что ж тут трудного?» Кто еще полон молодых сил, Тот хвалит режим. Значит ли это, Что, когда силы его иссякнут И он согнется под бременем труда, Он все еще будет хвалить режим? 4 Кто еще никогда не слыхал свиста пуль, Говорит: «Как прекрасна война!» Значит ли это, что, услышав свист пуль, Он все еще будет повторять; Жак прекрасна война!»? 5 Если бы дети вечно оставались детьми, Им можно было бы вечно рассказывать сказки. Но так как они растут и взрослеют, То это — увы! — невозможно. 6 Когда правительство рассуждает о молодежи, Радостно потирая руки, Оно походит на дурака, Который, глядя на снежную равнину, Радостно потирает руки и говорит: «При таком снеге и летом жара не страшна!»

1937

ПРАВИТЕЛЬСТВО КАК ХУДОЖНИК

1 На сооруженье дворцов и стадионов Прорва денег идет. Правительство Подражает при этом молодому художнику, Который голода не боится, Лишь бы обессмертить свое имя. Правда, голод, который не страшен правительству. Это голод других, а точнее — Народа. 2 Как художник, Правительство наделено сверхъестественной силой И все, что таят от него, Оно знает. Оно не училось тому, Что умеет. Оно вообще ничему Не училось. И образованьем Похвастать не может. Однако каким-то волшебным наитьем Способно высказаться на любую тему и решать Вопросы, в которых ни капли не смыслит. 3 Как известно, художник может быть глуп, однако Быть великим художником. В этом Правительство сходно с ним. О Рембрандте Кто-то сказал, что, родившись без рук, Он рисовал бы ничуть не хуже. То же можно сказать о правительстве: Оно, родившись без головы, правило б точно так же. 4 Удивительна находчивость Художника. Но если послушать правительство, Когда излагает оно положение дел, поймешь, что оно Находчиво тоже. К экономике художник испытывает Пренебреженье. И правительство так же ее презирает Конечно, У него богатые покровители. И как всякий художник, Оно живет тем, Что берет в долг.