2 Иные описывают это событие По-иному: Эмпедокл действительно Пытался обеспечить себе божественные почести И тем, что он таинственно улетучился, без свидетелей Бросился в Этну, хотел обосновать сказку О своем неземном происхождении и о том, Что он не подвластен закону уничтожения. При этом его башмак сыграл с ним шутку, Попав в руки людям. (Некоторые даже утверждают, что сам кратер, Осерчав на эту затею, попросту изверг Башмак выродка.) Но мы полагаем иначе: Если он в самом деле не снял башмак, значит, он Забыл про нашу глупость и не подумал о том, как мы торопимся Сделать темное еще темнее, как предпочитаем поверить в нелепость, Лишь бы не искать действительные причины. А что касается горы, То она вовсе не возмущалась его поступком, Вовсе не верила в то, что он хотел нас обмануть, Присвоив себе божественные почести (Потому что гора ни во что не верит и вообще не лезет в наши дела), А попросту, выплевывая, как обычно, огонь, Извергла башмак — и вот ученики, Уже погруженные в разгадку великой тайны, Уже углубленные в метафизику, вообще очень занятые, Внезапно были огорчены, получив прямо в руки Башмак своего учителя, осязаемый, Изношенный, кожаный, земной…

ЛЕГЕНДА О СОЗДАНИИ КНИГИ «ДАО ДЭ ЦЗИН» НА ПУТИ ЛАО-ЦЗЫ НА ЧУЖБИНУ

1 В семьдесят, когда усохло тело, Понял вдруг учитель, что устал, Ибо в той стране добро скудело, Зло росло — ему как будто кто-то силы придавал, И ботинки он зашнуровал. 2 Все пожитки скромные сложил он. Пустяки — но все, что нужно впрок: Трубочку, которую курил он. Книжечку, которую берег, Хлебца белого кусок. 3 Напоследок поглядел в долину И навек ее из памяти изгнал. Сел волу разумному на спину. Вол травинки по пути жевал. Старец не спешил — вол это знал. 4 В скалах, на четвертый день, к рассвету На тропе — таможенный заслон. «Есть ли ценности какие?» — «Нету». «Учит он, — сказал погонщик, — потому и беден он». Так вопрос был разрешен. 5 Тут таможник спрашивает: «Ну-ка, До чего ж дознался твой старик?» И на то ответил мальчик: «Состоит его наука В том, что волны побеждают материк. Он тщету жестокости постиг». 6 Чтобы время не терять дневное, Мальчик поскорей погнал вола. Вот уже все трое скрылись за сосною. Стражника вдруг злость разобрала; «Стой!» — кричит из-за ствола. 7 «Что там за вода, скажи-ка, старый!» «И тебе занятно?» — молвил тот. «Я лишь управляющий заставой, Но и мне ведь интересно — чья возьмет. Мудрость — это мед! 8 Продиктуй мальцу, чтоб ясно было! Мудрость увозить с собой грешно. Там вон есть бумага и чернила, Да и пища будет заодно. Ну, так решено?» 9 Поглядел старик на человека: Лоб в морщинах, медяка не дашь За одежду — всё бедно и ветхо. Ах, не победитель этот страж. И сказал себе: «И ты туда ж!» 10 Был старик, наверно, слишком старым, Чтоб отвергнуть просьбу. Он сказал: «Тот, кто спрашивает не задаром, Тот ответ получит». Мальчик молвил: «Нам за перевал!» «Ничего. Привал».. 11 И с вола сошел премудрый старец. И семь дней записывал малец. Стражник и контрабандисты тише ссориться старались. И была похлебка и хлебец. И закончил труд мудрец. 12 И вручил чиновнику погонщик Книгу афоризмов. У дверей Попрощались, ибо, труд закончив, Нужно было ехать поскорей. Можно ль быть добрей! 13 Но восхвалим мы не только старца, Чье прозванье украшает труд. Ибо мудрым трудно с мудростью расстаться. Слава тем, что мудрость отберут. Мы и стражника восхвалим тут.

ПОСЕЩЕНИЕ ИЗГНАННЫХ ПОЭТОВ

Когда — во сне — он вошел в хижину Изгнанных поэтов, в ту, что рядом с хижиной Изгнанных теоретиков (оттуда доносились Смех и споры), Овидий вышел Навстречу ему и вполголоса сказал на пороге: «Покуда лучше не садись. Ведь ты еще не умер. Кто знает, Не вернешься ли ты еще назад? И все пойдет по-прежнему, кроме того, Что ты сам не будешь прежним». Однако подошел Улыбающийся Бо Цзюй-и и заметил, глядя сочувственно: «Любой заслуживает кары, кто хотя бы однажды сказал о несправедливости». А его друг Ду Фу тихо промолвил:  «Понимаешь, изгнание Не место, где можно отучиться от высокомерия». Однако куда более земной, Совершенно оборванный, Вийон предстал перед ним и спросил: «Сколько Выходов в твоем доме?» А Данте отвел его в сторону, Взял за рукав и пробормотал: «Твои стихи, Дружище, кишат погрешностями, подумай О тех, в сравненье с которыми ты — ничто!» Но Вольтер прервал его: «Считай каждый грош, Не то тебя уморят голодом!» «И вставляй шуточки!» — воскликнул Гейне. «Это не помогает, — Огрызнулся Шекспир. — С приходом Якова Даже мне запретили писать». — «Если дойдет до суда, Бери в адвокаты мошенника! — посоветовал Еврипид, — Чтобы знал дыры в сетях закона». Смех Не успел оборваться, когда из самого темного угла Послышался голос: «А знает ли кто твои стихи Наизусть? И те, кто знает, Уцелеют ли они?» — «Это забытые, — Тихо сказал Данте, — Уничтожили не только их тела, их творения — также». Смех оборвался. Никто не смел даже переглянуться. Пришелец Побледнел.