1924

О ПОКЛАДИСТОСТИ ПРИРОДЫ

Ах, душистым парным молоком угощает прохладная кружка Стариковский, беззубый, слюнявый рот. Ах, пес приблудный, любви взыскуя, Порой к сапогу живодера льнет. И негодяю, который насилует в роще ребенка, Кивают приветливо вязы тенистой листвой. И дружелюбная пыль нас просит забыть поскорее, Убийца, след окровавленный твой. И ветер крики с перевернувшейся лодки Старательно глушит, заполняя лепетом горы и дол, А потом, чтобы мог сифилитик заезжий поглазеть на веселые ноги служанки, Приподымает услужливо старенькой юбки подол. И ночною порой в жарком шепоте женщины тонет Тихий плач проснувшегося в углу малыша. И в руку, которая лупит ребенка, угодливо падает яблоко, И собою довольная яблоня чудо как хороша. Ах, как ярко горят глаза мальчишки, Когда под отцовским ножом с перерезанным горлом на землю валится бык! И как бурно вздымаются женские, детей вскормившие груди, Когда полковые оркестры разносят маршей воинственный рык. Ах, матери наши продажны, сыновья унижаются наши, Ибо для моряков с обреченного судна любой островок благодать. И умирающий одного только хочет: дожить до рассвета, Третий крик петухов услыхать.

1926

ПЕСНЯ ЗА ГЛАЖКОЙ БЕЛЬЯ ОБ УТРАЧЕННОЙ НЕВИННОСТИ

1 Наверное, это неправда* Хоть мне твердила мать? Себя испаскудишь и будешь не рада, Ведь чистой уже не стать. Такого не бывает Со мной или с бельем; Все пятна отмывает Рекой или ручьем. 2 В одиннадцать лет творила Такое, что молвить — срам. И плоть ублаготворила К четырнадцати годам. Пусть грязь к белью пристала, Но есть на то вода, Чистехонькое стало, Как девичья фата. 3 Я пала уже до предела, Когда появился он, И до небес смердела, Как город Вавилон. Когда белье полощут, Не надо рук жалеть, Почувствуешь на ощупь, 9/по начало белеть. 4 Когда меня обнял мой первый И я обняла его, Почувствовала, как со скверной Рассталось мое существо. Вот так с бельем бывает, Так было и со мной — Всю скверну отмывает Бегущею волной. 5 Но зря меня отмывали, Пришли худые года, И падлом и дрянью меня обзывали, И падлом я стала тогда. От жмотства мало толка, Им бабу не спасешь. Храни белье на полке — Оно грязнится все ж. 6 Но вечно не быть дурному, И вновь явился другой. И все у нас было совсем по-иному, И вновь я стала иной. Его снесешь на реку, Есть сода, ветер, свет, Подаришь человеку — И грязи больше нет. 7 Что будет? — пусть меня спросят, А я отвечу одно: Уж если белье не износят: Зазря пропадет оно. А станет вдруг непрочным, Его река возьмет, И заполощет в клочья. Я так произойдет.

1921

О ПРИВЕТЛИВОСТИ МИРА

1 На пустой земле, где ветер лют, Каждый поначалу наг и худ. Зябко ждет, когда придет черед: Женщина пеленкой обернет. 2 Не желал никто его, не звал И за ним повозки не послал, Был он неизвестен никому, Но мужчина руку дал ему. 3 И с пустой земли, где ветер лют, В струпьях и в коросте все уйдут. Наконец, полюбят этот свет, Если горсть земли им кинут вслед.

О ЛАЗАНИИ ПО ДЕРЕВЬЯМ

1 Когда из ваших вод вы вылезаете к ночи — Ведь вы должны быть голы, а кожа упруга, — Карабкайтесь тогда на большие деревья. А небо должно быть белесым. А ветер дуть с юга. Ищите тогда кроны, что черно и огромно Колеблются вечером все тише и тише, И ждите полночи в лиственной чаще. И ужас вокруг и летучие мыши. 2 Кустарников тугие, жесткие листья Вам спину корябают, поэтому лучше Прижаться к стволу; ну так лезьте скорее, Негромко кряхтя, на верхние сучья! Прекрасно качаться на самой вершине, Но только ее не толкайте стопою, Прильните к верхушке, ведь дерево это Сто лет качает ее над собою.