‹Тернополь, 14 октября 1883›

И3 ЦИКЛА «СКОРБНЫЕ ПЕСНИ»

* * *

Порой бывает-сердце пост И скорбных мыслей рои летит, Как будто туча небо кроет И гром раскатами гремит. И взглядом онемевшей злобы Я вижу и небесный круг И жду, что из земной утробы Вот-вот огонь прорвется вдруг И землю всю сожжет до края С ее неправдой ценовой, М, скорлупу земли ломая, Восстанет хаос грозовой… И, словно золото в горниле, Весь мир очистится кругам — И чистой, в не вечерней силе, Свобода засияет с нем.

‹2 апреля 1980›

* * *

В моря из слез — от гора, от заботы — Пусть каплей и мое войдет страданье; Когда возводят храм борьбы, работы — И мой кирпич пусть ляжет в основанье! Когда ж, мильонов купленный слезами, Свободы день и радости настанет — То кто-нибудь в большом и новом храме Пусть добрым словом и меня помянет.

‹2 апреля 2880›

* * *

Ой, рано я, рано я встану, На небо далекое глину, А небо — хрусталь голубой, А сердце — и кручине глухой. Пусть небо с улыбкой бессменной Глядит на тюремные стены, Но стены набухли от слез, Что их пропитали насквозь, О небо, зачем надо мною Улыбкой цветешь неземною, В проклятую камеру, в тьму Привет посылаешь к чему? Ту,т слезы, а ты торжествуешь, Ты вольности ветром волнуешь Но давит стенами тюрьма, Могила — тесна и нема. И, заживо здесь погребенный, Гляжу я, лучом озаренный, На яркое солнце в окне, — И кровь закипает во мне. За что меня цепью сковали? За что мою волю отняли? И кто и за что осудил? За то, что народ свой любил? Желал я для скованных воли, Желал обездоленным доли И равного права для всех — И это единый мой грех.

‹1877›

* * *

О рай мой: зеленый, Цвети, обновленный, На долы и склоны Меня принимай! Дыханьем покоя Повей надо много, Святою рукою Печаль унимай! Как солнце сверкает! Как взгляд отдыхает, Когда пробегает Над вольной страной! Луга за полями, Село меж садами, И мир над домами, В селенье покой. Жизнь братьев счастливых, Простых, хлопотливых, На дедовских нивах За общим, трудом… И в песне едины Поля и долины: Здесь нет господина, Нет рабства кругом! Вот край мой раскрылся! Чтоб он воплотился, Я б жить согласился, Согнувшись в ярме. Но это виденье, В ребяческом рвенье, Лишь воображенье Рисует в тюрьме.

‹14 марта 1880›

ИЗ ЦИКЛА «НОЧНЫЕ ДУМЫ»

* * *

Дремлет мир. И бледнолицый Месяц задремал над ним, — Знать, закрыты двери неба, Спится на небе святым. Потому все горе мира, Убежав от тех, кто спит, На моей душе бессонной Тяжким бременем лежит.

‹22–23 сентября 1880›

* * *

Не разлучай меня с горючей болью, Не покидай меня, ты, дума-мука О братском горе, о людском бездолье! Рви сердце мне, о призрак бледнорукий! Не дай заснуть в убийственном бесстрастье — Не отпускай меня, змея-гадюка! Еще туман моих очей не застит — Не дай забыться хоть на миг единый Мечтой о собственном, пусть малом счастье, Пока вокруг рабы сгибают спины И валятся, как травы под косою, И с колыбели вплоть до домовины Живут с бедою, точно брат с сестрою. Покамест жизнь победной колесницей Проносится, смеясь над нищетою, Покамест золотая небылица Для миллионов — топленная хата, Покамест слезы бороздят нам лица, Покамест труженников казематы Глотают, и отчаявшимся стадом Мрут с голоду бездомные ребята, Покамест небо оскорбляют смрадом Гнездилища разврата и обмана, Покамест идолы с бесстрастным взглядом Тлетворным ядом отравляют раны Народные, и на костях народных Победу торжествуют тамерланы, — Не отпускай меня, о ртах голодных Глухая дума! Лютыми клещами Сжимай мне сердце, коли лечь на отдых Задумаю! И днями и ночами Тверди над ухом: «Ты им брат! Люби их! Трудись для них словами и руками Без сладких грез, без дум. себялюбивых!»

‹18 ноября 1883›

* * *

Месяц мой юный! Ночкою темною Тихо плывешь ты Тропкой укромною… Нежно струится Воздух., как море, — Вот где омыться бы Сердцу от горя! Месяц мой юный, Смутен ты обликом! Грусть разливается Вкруг тебя облаком. С неба бесстрастного, Вечно прекрасного Тяжко глядеть тебе В море бездонное — Люда несчастного Горе бессонное. Месяц мой юный! В мраке грядущего Ты словно ищешь Тайно цветущего Зелья целебного, Защиты от бед… Найдешь ли волшебное Зелье иль нет?…