ПРИТЧА О БЛАГОДАРНОСТИ

Голодный нес, продрогший от метели, От лютого мороза чуть живой, Но улице тащился еле-еле, Искал тепла и нищи даровой. И милостивый человек нашелся, Он в комнате своей его пригрел. По-дружески с несчастным обошелся, С ним разделив еду, что сам он ел. Пса приютил и накормил хозяин И обогрел, а все ж в конце концов Неблагодарным сам он был облаян, Едва лишь избежав его зубов. Как часто люди на него похожи: И ты добра не помнишь, милый брат, Нередко оскорбляя, и кого же — Тех, кто тебя на ум наставить рад!.

ПРИТЧА О РАДОСТИ И ПЕЧАЛИ

Два соседа живут-поживают рядком: В этом доме венчают, хоронят в другом. В этом доме рыдание над мертвецом, А в соседнем — веселье и хор над венцом. Здесь одетого в саван во гробе выносят, Там дары молодым новобрачным подносят. Тот же путь для покойника и для живых, Тот же поп хоронить и венчать будет их. И из церкви одной воротясь в тот же час, И веселый и грустный напьются зараз. То не сказка, друзья, аллегория тут: Как печали и радости рядом идут, Так к концу одному неизбежно ведут.

ИЗ РАЗДЕЛА «ПО СЕЛАМ»

* * *

На Подгорье, в долах, по низинам Села неприветливы и строги, Разлеглись, как нищие под тыном, Дремлют у проселочной дороги. Клонят вербы головы большие, В речке ветви длинные купают; И скрипит журавль, кругом босые Ребятишки на дворе играют. Между верб, и груш, и яворины Крыши почернелые нагнулись, Крыты мохом, ветками калины, И на ветер, как сычи, надулись. Наклонились пихтовые стены, Там и сям подпертые жердями, Как калеки ждут себе замены — Отдохнуть разбитыми костями. Узкие, ослепшие оконца В дедовских еще засовах ходят. Или ясного боятся солнца Те, что в хатах весь свои век проводят Незаметно и трубы на крыше; Утром дым всю хату заполняет, Из-под стрех валит, клубится ниже, Ест глаза и слезы выжимает, В хате печь в полкомнаты, с запечьем, С глиняным припечьем и заслонкой, То — желудок хаты, теплый вечно И огромный, как живот ребенка. Хлеб да каша — здесь иного краше, Цель всех дум, стремлений и заботы, Человек тут знает лишь работу, Трудится во имя горсти каши. Спит хозяин на досках не сбитых, На соломе, под мешком дерюжным; Печь — для ребятишек не укрытых, А большим постели и не нужно, Батраки в конюшие кости греют, Девкам и на лавках крепко спится; Об. удобстве думать не посмеют, Отдохнула б за ночь поясница. Об одеже помышляют мало: Есть кожух да сапоги смазные, Для хозяйки — в сундуке кораллы, А для девушек — платки цветные. Войлочные шляпы в праздник хлопцам, — Так и наряжаются годами; Вся одежда будней дома шьется Из холста, что приготовят сами. На стене в углу, в божнице старой, Древние иконы со святыми: Страшный суд, Никола да Варвара, Как от дегтя — в копоти и дыме. Вот и все от божеских устоев, — Не совсем и письменность забыта: Там в тряпье, под матицей, снятое, Безыменное письмо зашито Да указ о панщине проклятой, Роспись прадеда на тридцать палок, Деда жалоба за клип изъятый, Акт отца лицитацийный мятый, — Вот и все, что правнукам осталось.

ИЗ РАЗДЕЛА «В БРА3ИЛИЮ»

* * *

Когда услышишь, как в тиши ночной По черным рельсам тарахтят вагоны, А в них, как будто мух немолчный рой Плач детворы, болезненные стоны, Проклятия и брань со всех сторон, Глухая песня, девичьи дисканты, Не спрашивай; чей это эшелон? Кого везут? Куда? Откуда он? То — эмигранты. Когда увидишь где-нибудь в углу Людей, набитых тесно, как селедки, Усталых женщин, спящих на полу, Мужчин, бродящих шаткою походкой, Седых отцов, ребячью мелкоту, Узлы, в которых явно не брильянты, Всю неприкрашенную нищету, На лицах — след тоски, надежд тщету, То — эмигранты. Когда увидишь, как таких людей, Вписав в реестр, толкают и ругают, Как матери в отхожее детей Укачивать и пеленать таскают, Как их жандармы гонят прочь от касс Как сбрасывают с поездных площадок, Пока толпой не кинутся все враз: «Бери нас или раздави всех нас!» — Вот наш порядок.

* * *

Два панка пошли гулять. На детишек изможденных, На измученную мать Поглядели с видом сонным. И качая головой, Старший рек: «Эх, голь какая!» И тот час за ним второй Возглашает: «Вот лентяи!» «Кто лентяи?» «Да народ! Край родной на пшик меняет». Первый: «Нет, виновен тот, Кто их дальше не пускает». «Не пускать их? Так пойдут Все за сине море сдуру!» «Что ж им делать, если тут Сообща дерем с них шкуру?» Разлучила нас толпа. Долго те панки в запале И впопад и невпопад Про «лентяев» рассуждали.