* * *

Душа или покоряется природным склонностям, или борется с ними, или побеждает их. От этого — злодей, толпа и люди высокой добродетели.

* * *

Если поэзия не простое сочетание звуков, то, без сомнения, она есть самая величественная форма, в какую может облечься человеческая мысль.

* * *

Если человек сам стал хуже, то все ему хуже кажется.

* * * Есть мгновенья, краткие мгновенья, Когда, столпясь, все адские мученья Слетаются на сердце и грызут! Века печали стоят тех минут… * * *

Есть престранные люди, которые поступают с друзьями, как с платьем: до тех пор употребляют, пока износится, а там и кинут.

* * * Есть речи: значенье Темно иль ничтожно, Но им без волненья Внимать невозможно. * * * Есть сила благодатная В созвучье слов живых, И дышит непонятная, Святая прелесть в них. * * * Желанья! Что пользы напрасно и вечно желать? А годы проходят — все лучшие годы. * * *

Женщины вообще любят драматизировать свои чувства и поступки; сделать сцену почитают они обязанностью.

* * *

Женщины наполняют пустоты жизни так, как пшено промежутки в виноградном бочонке: пшено ничего не стоит, никуда не годится, а между тем необходимо, чтобы виноград не испортился.

* * * И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг, — Такая пустая и глупая шутка! * * * И прах наш, с строгостью судьи и гражданина, Потомок оскорбит презрительным стихом, Насмешкой горькою обманутого сына Над промотавшимся отцом. * * *

Из двух друзей один всегда — раб другого, хотя часто ни один из них в этом себе не признается.

* * *

Как <…> ловко ни сшит плащ тщеславия, он никогда не прикрывает совершенно ничтожности.

* * *

Как часто мы принимаем за убеждение обман чувств или промах рассудка.

* * * Как язвы бойся вдохновенья, Оно — тяжелый бред души твоей больной Иль пленной мысли раздраженье. * * *

Любовь, как огонь, — без пищи гаснет.

* * *

Люди, когда страдают, обыкновенно покорны, но если раз им удалось сбросить ношу свою, то ягненок превращается в тигра, притесненный делается притеснителем и платит сторицею — и тогда горе побежденным.

* * *

Меня невольно поразила способность русского человека применяться к обычаям тех народов, среди которых ему случается жить; не знаю, достойно порицания или похвалы это свойство ума, только оно доказывает неимоверную его гибкость и присутствие этого ясного здравого смысла, который прощает зло везде, где видит его необходимость или невозможность его уничтожения.

* * * Мир для меня — колода карт, Жизнь — банк: рок мечет, я играю, И правила игры я к людям применяю. * * *

Многие спокойные реки начинаются шумными водопадами, а ни одна не скачет и не пенится до самого моря. Но это спокойствие часто признак великой, хотя скрытой силы: полнота и глубина чувств и мыслей не допускает бешеных порывов; душа, страдая и наслаждаясь, дает во всем себе строгий отчет и убеждается в том, что так должно; она знает, что без гроз постоянный зной солнца ее иссушит…

* * *

Мы почти всегда извиняем то, что понимаем.

* * *

На мысли, дышащие силой, как жемчуг, нижутся слова.

* * * Не верят в мире многие любви И тем счастливы; для иных она Желанье, порожденное в крови, Расстройство мозга иль виденье сна. * * *

Нет ничего парадоксальнее женского ума: женщин трудно убедить в чем-нибудь, надо их довести до того, чтоб они убедили себя сами; порядок доказательств, которыми они уничтожают свои предубеждения, очень оригинален; чтобы выучить их диалектике, надо опрокинуть в уме своем все школьные правила логики.

* * * Никто не получал, чего хотел И что любил, и если даже тот, Кому счастливый небом дан удел, В уме своем минувшее пройдет, Увидит он, что мог счастливей быть, Когда бы не умела отравить Судьба его надежды. * * *

Но кто же в своей жизни не делал глупостей!

* * * О вечность, вечность! Что найдем мы там За неземной границей мира? * * *

Обида — такая пилюля, которую не всякий с покойным лицом проглотить может; некоторые глотают, разжевав наперед; тут пилюля еще горче.

* * * Отечества для сердца нет. Поверь мне — счастье только там, Где любят нас, где верят нам. * * *

Отчизна там, где любят нас.

* * * Печально я гляжу на наше поколенье! Его грядущее — иль пусто, иль темно, Меж тем под бременем познанья и сомненья, В бездействии состарится оно. * * * Порой обманчива бывает седина. Так мхом покрытая бутылка вековая Хранит струю кипучего вина. * * *

Приличье, вкус — все так условно.

* * * Пусть истину скрывает ложь: Что ж делать? — Все мы человеки!..