396396

Звени, бубенчик мой, звени! Гитара, пой шута напевы! Я пропою вам, пропою, Как шут влюбился в королеву. В одном из замков короля С его прекрасной королевой Жил шут, прекрасные глаза, Король любил его напевы. Раз королева говорит: «Пропой–ка, шут, мне серенаду, А коли тронешь сердце мне, Дам поцелуй тебе в награду». И шут запел, и песнь лилась, Как с гор весенних льются струи, А ночь пришла, и шут узнал Всю прелесть женских поцелуев. Наутро бешеный король Ворвался в спальню королевы, Он что–то держит под плащом... И тихо шепчет королева: «О бедный шут, мой бедный шут, Теперь тебя я не увижу. Тебя любила всей душой, А короля я ненавижу!» И вот не стало никого – И ни шута, ни королевы... И лишь доносит ветерок Шута прекрасные напевы.

397397

В лесу над рекой жила фея, В реке она часто купалась... Однажды, забыв осторожность, В рыбацкие сети попалась. Ее рыбаки испугались, Но с ними был юноша Марко, Схватил он прекрасную фею И стал целовать ее жарко. Весь день она Марка ласкала, Но, как только ночь наступила, Пропала прекрасная фея... И Марка душа загрустила. И дни все, и ночи он ходит В лесу, над рекою Дунаем, Все ищет, зовет он: «Где фея?» А волны смеются: «Не знаем!» «Вы лжете! — воскликнул им Марко– вы сами играете с нею!» И кинулся юноша в волны Затем, чтоб найти свою фею. Купается фея в Дунае Как раньше, до Марка купалась... А Марка уж нету на свете, А песня о Марке осталась. А вы все живете на свете, Как черви земные живут,– И сказок про вас не расскажут, И песен про вас не споют.

398398

На Варшавском на главном вокзале Станционный смотритель прошел, А на лавке под серой шинелью, Пригорюнясь, сидел офицер. Перед ним на коленях стояла Во слезах его дева–краса; Ее взгляд, такой грустный, печальный, По плечам развевалась коса. «Ты останься со мною, мой милый, Я прошу, не губи ты меня; Не губи, пожалей хоть немного, Вспомни прежнюю Мусю свою... Я косой ли своей шелковистой Я тебя и твой стан обовью». «Верю, верю, моя дорогая, Что по–прежнему любишь меня; Но я должен послушать начальство И навеки спокинуть тебя». Вот уж поезд к вокзалу подходит, Весь народ поспешили туда... Офицер бросил Мусю и тоже Поспешил в пассажирский вагон. А в вагоне ему не сидится, Он поспешно подходит к окну, На глазах его вертятся слезы; Верно, жаль стало Мусю ему. Что–то важное, верно, случилось,– Станционный стоит сам не свой: Его дочь от любви и измены Под машину легла головой. Не успел еще поезд умчаться, Не успел еще поезд уйти, Мужики все гурьбой по панели Труп еще не застывший несли. А наутро солдаты в вагоне Офицера убитым нашли. Так покончили жизнь молодую, Они вместе в могилу ушли.

399399

Окрасился месяц багрянцем, И волны шумели у скал... «Поедем, красотка, кататься, Давно я тебя ожидал!» «Поедем, я еду охотно, Я волны морские люблю; Дай парусу полную волю, Сама я присяду к рулю». «Ты правишь в открытое море, Где с бурей не справиться нам – В такую шальную погоду Нельзя доверяться волнам». «Нельзя, почему ж, дорогой мой? Как в прошлой минувшей судьбе Ты вспомни, изменник коварный, Как я доверялась тебе! От этой измены коварной Немало страдает сердец... И только скажу, умирая, Обоим нам будет конец!» «Послушай, мы жизнью рискуем, Безумная, руль поверни! На это сердитое море, На эти на волны взгляни! Здесь волны бросаются с ревом На наш беззащитный челнок...» «Прочь весла от гибели верной, Никто чтоб спасти нас не мог!» Всю ночь волновалося море, И волны шумели у скал... Наутро же ветер два трупа И щепки от лодки пригнал.

400400

Где раздается запах лилий, Где пахнет свежими цветами, Сидела Мери у окна С большими карими глазами. У Мери карие глаза, У Мери черные ресницы, И Мери юностью полна, И Мери славится певицей. И вот в один прекрасный день Она Артура полюбила, И в знак согласья и любви Букет сирени подарила. Вот скоро Мери выступать, Она Артура не видала... Толпе уж надоело ждать: «Скорей бы Мери выступала!» Вот голос Мери раздался – О Боже мой, как она пела! Толпа с слезами на глазах На эту девушку смотрела. Толпа кричит: «О Мери, бис!» Толпа кричит: «О Мери, браво!» А Мери смотрит только вниз И то налево, то направо. В сторонку Мери отошла, И прилегла уже к дивану, И яд смертельный приняла, И недвижима больше стала. Артур как бешеный бежал, Предстал пред Мери на колени, И губы алы целовал, И говорил: «Проснись, о Мери!» Но не проснется уж она И не окинет его взглядом... Раздался выстрел, и Артур Упал на грудь любимой разом. Толпа кричит: «Спасите их!» Толпа кричит: «Спасите Мери!» Но не спасете уж вы их, Они венчаются на небе... вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться