- Но не будем об арбалетах! - поморщился от своих же слов Дрю. - Скажите, Чичеро, кто такая Бланш из Флёра? Если вы - колония живых карликов, вы мне не ответите.

   - Ошибаетесь, Дрю. Я бы никогда не ответил, находясь в добром мертвецком здравии, - усмехнулся Чичеро, - но именно сейчас, когда я превратился в колонию карликов, мне привелось о ней вспомнить! Бланш из Флёра - девушка, которая ушла с драконами. Это было ещё до моего посмертия.

   Удивлённый Дрю всмотрелся в Чичеро и сказал:

   - Признаюсь, не ожидал. Знаете, Чичеро, теперь я не поверю в ваших карликов, даже если их увижу.

   Дрю привёл Чичеро на то место у берега болота, где, как он помнил, его карликам удалось остановить мёртвых крестьян, пытавшихся отбить Бокси. И эти крестьяне были ещё тут. И был тут конь, по видимому, принадлежавший Дрю. И был тут Пендрис, который когда-то этого Дрю искал во главе конного отряда. Сейчас Пендрис устанавливал мёртвых крестьян в причудливые позы, соотносясь со схемой, начертанной Дрю на листе пергамента.

   - Что это? - поинтересовался Чичеро.

   - Это - живая скульптура. То есть, конечно, мёртвая скульптура. Называется "Пляска Смерти". Она создана почти исключительно из крестьян, но образ крестьянина здесь выражает лишь один - вон тот, с привязанным конём, пляшущий в глубоком поклоне. А вот этот, выпятивший свой живот - ростовщик. Тот же, который зачем-то воздел руки и растопырил пальцы - некромант. А сложивший ладони лодочкой, будто чтобы зачерпнуть жидкости, - бальзамировщик. А уж вот этот, который пляшет, высоко поднимая ноги, а сам напряжённо куда-то целится - это арбалетчик. И всю эту ватагу, в соответствии с замыслом, должна куда-то (ну, то есть, в могилу) вести сама Смерть. Вот роль Смерти в нашей скульптуре простому крестьянину не под силу. Потому она и досталась Пендрису с его замечательным лысым черепом.

  * * *

   Город Цанц встретил Чичеро приветливо.

   Только у трактирщика Ларколла он вызвал немалые подозрения, когда, зайдя в общий зал его трактира "Живые и мёртвые", заказал пива, за которое - ну очень щедро расплатился (совсем не по-отшибински).

   Тот ли это посланник Смерти, думал Ларколл. А что ему, в самом-то деле, думать? В прошлый раз Чичеро к нему вошёл, не сумев ещё вполне обуздать своих карликов - и потрясая мир вокруг себя необузданной злостью, необузданной тщеславной гордостью и жадностью.

   Теперь же Лимна, Зунга и Дулдокравна посланник обуздал, им более не обязательно драться, задирать нос, выражать готовность удавиться за золотую монету. Чем бы теперь оправдать перед Ларколлом отличие себя того от себя нынешнего? Расспросить ли о чём?

   - А что за новости в городе Цанц? - спросил Чичеро у подозрительного трактирщика.

   - Есть новости, - буркнул Ларколл, - вот хоть такая: Умбриэля Цилиндрона нашего так парализовало, что ни пошевелиться, ни слова вымолвить. Три дня на троне своём в одной позе просидел, а тут советники его всполошились, сняли с трона, бальзамировщика кликнули. А всё без толку.

   - Слышал я такую новость. А ещё?

   - Болтают, что в болезни Управителя виновен Дрю из Дрона, подлейший слуга Живого Императора, будь проклято его имя. Только глупость болтают, ведь никакого Дрю из Дрона охрана в Цанц не пропускала, не мог же он, в самом-то деле, из-за стен городских на Умбриэля подействовать!

   - Угу. Что ещё?

   - А вот седьмого дня приехал из Нижней Отшибины знакомец ваш, магистр Гру. Как случилось с Цилиндроном несчастье, заперлись они вчетвером с советниками в главном своём кабинете, всё судят да рядят, как нашему воеводству дальше жить. Никому ничего не говорят, только знай, гонцов своих рассылают во все города и замки Цанцкого воеводства. Проболтался один гонец, что вече у нас тут в Цанце собирается, прибудут мертвецы, почитай, отовсюдова. А что за вопросы на вече выносятся, про то неведомо, потому: некрократия!

  * * *

   Стоило только Чичеро подойти к мосту в нижний город, а тут, откуда ни возьмись - магистр Гру. Подходит, ласково улыбается, обнимает ученика своего - соскучился! И говорит шёпотом:

   - Ну как, привёз?

   - Конечно, привёз, - кивает Чичеро.

   - Сколько?

   - Теней-то? Да более двухсот тысяч!

   - Ого! Да где же столько набрал?

   - В основном - у великана Плюста, - сказал Чичеро с небрежностью. - Здесь передавать?

   - Да нет же! - замахал руками Гру. - Пойдём во дворец Цилиндрона, при всех и достанешь! По пути и потолкуем. Знаешь ли, милый мой друг Чичеро, какие грядут перемены? Поразительные!

   К дворцу Умбриэля Цилиндрона они спускались по центральной лестнице пещерного города с мраморными слонами и ажурными витыми носорогами на тумбах, украшающих площадки. Чичеро, улыбаясь, созерцал великолепие, а магистр Гру говорил о своём:

   - Теперь наша Отшибина возвысится, и в возвышении своём подомнёт Цанц. Точно тебе говорю!

   - Возвысится?

   - Я ведь не зря всегда говорил, да и в книгах писал, что нет у Владыки Смерти более надёжной опоры, чем Великий народ. Помните, Чичеро?

   - Да, я помню.

   - И вот теперь пришла пора преодолеть давнюю несправедливость судьбы. Время - как нельзя более удобное: Умбриэль Цилиндрон недееспособен...

   - А что, как очухается?

   - Не очухается. Уж за этим проследит добрый Фальк. Он уже влил в Управителя такую дозу сковывающих бальзамов, что тот вряд ли чем-то отличается от обычного куска мрамора.

   - Вот как? Так у вас - заговор? - догадался Чичеро.

   - У

нас

заговор, - поправил его Гру.

   - У

нас

?

   - Главную миссию в нашем плане, как ни крути, выполнили вы, Чичеро. Ведь это вы доставили нам требуемые тени. Потому-то это и

ваш

заговор.

   Повисла пауза.

   - И кто же тогда заговорщики? Ну, кроме нас с вами?

   - Да вы их всех знаете. Это все те люди, которым вы в Цанце наносили визиты. Советники Жилоно, Киномро и Фопон, тысяцкий Отт, некромейстер Гны, бальзамировщик Фальк...

   - Что, и ростовщик Карамуф - тоже?

   - И он. Только с ростовщиком сложнее. На наши идеалы ему плевать. Он с нами - только ради денег, карамцкая свинья. Осенью ему вовремя не заплатили, потому он над вами так недобро пошутил. Помните, с червяками?

   Ещё бы Чичеро не помнить. Особенно Зунгу.

  * * *

   Прошла неделя. Всю эту неделю в Цанце шла подготовка к историческому событию - некрократическому вече. Отовсюду к Цанцу стекались мертвецы, главным образом - мёртвые крестьяне, но также торговцы, ремесленники.

   Трактир Ларколла "Живые и мёртвые", в котором прежде селились почти только живые, теперь был весь забит мертвецами средней руки - не настолько знатными, чтобы надеяться на ночлег в пещерной части Цанца, но достаточно богатыми, чтобы снять угол по взвинченной цене.

   Не только Ларколл, но и многие горожане, пускающие на ночлег вновь прибывших мертвецов, в эти дни сильно обогатились, но при сильной воле к богатству не могли объять своей заботой всех желающих переночевать в Цанце. Хорошо, что Чичеро приютил в своём подземном цанцком поместье его учитель магистр Гру.

   Мертвецы наиболее многочисленного сословия - крестьянского - заночевать в самом Цанце надежды не имели, а останавливались под стенами наземного города, на той самой площадке, где, как выяснил Чичеро, происходил арбалетный расстрел Дрю из Дрона. Вероятнее всего, и само вече должно было состояться там. В сам город впускать собиравшихся крестьян сочли бесполезным: их ожидалось столько, что наземный город никак бы не вместил, запускать же сию пёструю толпу в подземную часть тем более не стоило - из соображений безопасности.

   Выходя по утрам из ворот наземного города, Чичеро окидывал взором прибывающие полчища - и улыбался в гордом сознании, что большинство из прибывших Гру призвал посредством актуализации доставленных в Цанц теней. Не соверши посланник своего многотрудного вояжа по окрестным замкам, не могло бы тогда случиться ожидающегося торжества некрократии.