- А ну выгружайтесь, идите пешком! - приказал Клех из Цанца живому товару.

   Наложники послушались и быстро-быстро засеменили по камням подальше от страшных картау, далеко обгоняя свою с трудом управляемую повозку. Освобождённая от груза, она шла легче, но как жалобно трещали её деревянные оси! Как выбивались из сил лошади, да и возница.

   Чем дальше от тракта, тем сложнее становился объездной путь. И это издали выглядело равниной! Чичеро убедился, что лошади не справляются, и вернул наложников к повозке - в помощь Клеху. Сераль прекрасной Оксоляны, толкая невольничий экипаж сзади и с боков, немного повозмущался на ту тему, что бесполезно требовать применения грубой силы от артистов, привыкших её имитировать. Но Клех с козел прикрикнул на своих недавних пассажиров, и далее им пришлось возмущаться молча.

   Объезд стоянки племени картау занял остаток дня и завершился катастрофой. У повозки, которую кроме двух лошадей и семи наложников тянули теперь и трое вынужденных спешиться бандитов, перед самым возвращением на тракт, с треском лопнула ось.

   - Ой, что же делать? - всплеснул руками Зульфио, глядя, как повозка оседает на брюхо.

   - Идти пешком! - буднично бросил Хафиз.

   Шутке никто даже не улыбнулся. Каждый понимал: идти отсюда пешком - это очень серьёзно. В особенности - как запасы воды иссякнут. Ведь здесь, с лёгкой руки ещё Бларпа Эйуоя, все - живые, а значит, до Уземфа никто не дойдёт. Не говоря уже о Гур-Гулузе, где в ожидании семи верных наложников томится мёртвая царевна.

   - Пешком - не пешком, а на лошадей придётся усесться по двое, - констатировал Чичеро, а про себя усомнился: да выдержат ли в пустыне, при недостатке воды, с такой ношей? Это ведь живые лошади...

   - Может, ещё как-нибудь её починим? - предположил Дгай, заглядывая под повозку. Ох, не любил этот житель Глукща разбрасываться вещами!

   - Как? Здесь нужны плотницкие инструменты и крепкий древесный ствол, - Клех окинул мрачным взором каменистую пустыню, - так что не починим. Если, конечно, картау не подсобят.

   Шутке Клеха о помощи картау рассмеялся один Хафиз. И тем проявил неосторожность, достаточную, чтобы в очах его товарищей по сералю вспыхнули огоньки злобных чувств.

   - Он ещё смеётся! - возмутился Джамил. - Мы на краю безвозвратной погибели, а ему дела нет!

   - Ещё бы, - процедил Зухр, - для него наша Оксоляна теперь недостаточно прекрасна.

   - Она мертва, - напомнил Хафиз, будто нарочно подливая масла в огонь.

   А Лейн воскликнул, словно поражённый в самое сердце ужасной догадкой:

   - Послушайте, да ведь это он повозку сломал! Он с нами её толкал, а добраться до Гур-Гулуза не хотел. Он и сломал, специально!

   Тут все шестеро набросились на Хафиза с кулаками, и нелегко бы ему пришлось, если бы наложники хоть мало-мальски умели драться. Но предатель Оксоляны легко вывернулся и бросился прочь от Уземфского тракта, петляя среди высоких камней. Джамил, Зульфио, Зухр, Лейн, Гюльч и Атай со злобным визгом кинулись следом.

   - А не попортят ли они себе внешний вид? - с озабоченностью молвил Дгай. - Товар всё-таки...

   - Ах так? - словно только сейчас очнулся Клех. - Ну, я им покажу товар портить! Я их уж лучше сам... - и проникшийся духом работорговли парень из Цанца бросился пешком догонять наложников.

   Чичеро, Дгай и остальные всадники из Базимежа остались на месте своего возвращения на тракт. Дгай, крепко выругавшись вслед наложникам и Клеху, коротко заметил:

   - Теряем время, - и в правоте сказанного никто не усомнился, но так никуда и не тронулся.

   Чичеро не считал нужным потарапливать наложников, срывающих гнев на Хафизе, ибо всё ещё ожидал возвращения Лимна со сведениями о картау. Но и он прекрасно понимал: давно пора трогаться дальше, а то недостаток запаса воды ещё сыграет свою шутку. Глупо умереть от жажды под самыми стенами Уземфа, да и из-за чего: бывший мертвец Чичеро не учёл потребностей живых организмов, а его живые спутники сами не побеспокоились...

   - А что это там за пыль на горизонте? - указал на восток один из конных бандитов. Судя по пылевому облаку, по тракту на большой скорости приближались всадники. Этого только не хватало - попасть между картау и людьми царицы Будулы!

   - Нехорошая пыль, - признал Чичеро, - пора прятать наложников! А ну-ка, Дгай, езжайте за Клехом, предупредите, чтобы пока не высовывался.

   Бандит из Глукща направил коня в ту сторону, где за скалами ещё слышались возмущённые вопли наложников и усталые окрики Клеха.

   Может, и остальным убраться с глаз, не маячить на дороге? Чичеро оглянулся на поломанную повозку с невыпряженными конями, так и оставшуюся вблизи тракта. Нет уж, всем прятаться бесполезно: уж повозку-то враги заметят, начнут рыскать поблизости, да тут же всех и переловят.

   Когда в пылевом облаке проступили очертания всадников - дюжины элитных воинов Уземфа с пиками и кривыми саблями, удирать оказалось поздно. Встретить угрозу лицом к лицу базимежским бандитам тоже не удалось, ведь они никогда не учились воевать верхом, да и лошадёнки, купленные в Нефотисе - не чета уземфским боевым коням - шарахались от наступающей могучей силы.

   Удар вышел быстрым и страшным. Нападающие не просто смяли базимежцев, а с лёту их уничтожили. Двоих бандитов - подняли на пики, остальным на скаку срубили головы точными ударами сабель. Чичеро и сам не сразу успел догадаться, что его многострадальная мёртвая голова уже катится по тракту рядом с головами товарищей, совсем недавно живыми. Ах, до чего непрочна жизнь живого человека!

   Решительные воины проскакали мимо, затем вернулись, чтобы добить лошадей. Как это происходило, Чичеро не видел, ибо Дулдокравн, свалившийся с лошади в момент столкновения, с головой накрылся чёрным плащом. В нужный момент карлик не растерялся: это он подставил под удар сабли мёртвую голову вместо собственной живой, теперь же ему только и оставалось: изображать посреди тракта укороченное на голову мёртвое тело, не нуждающееся в дополнительных ударах.

   Видеть Чичеро ничего не мог, зато тонкий слух карлика прекрасно улавливал звуки человеческой речи, а устроители недавней бойни переговаривались, не таясь. По репликам победителей Чичеро понял, что они обследовали поломанную повозку, с немалой досадой выяснили, что сераль Оксоляны оттуда испарился, после чего выслали разведчиков далее по тракту - в западном направлении.

   С востока подъехал ещё один всадник. По голосу Чичеро определил давешнего толстяка из работорговой гильдии Карамца. Толстяк весьма требовательно и заносчиво разговаривал с командиром элитного отряда воинов, из чего можно было судить о весе его фигуры во властных кругах Уземфа. Командир, не отвечая на брань, докладывал, что на поиски ценных наложников уже выслана конная разведка.

   Потом вернулись и разведчики, высланные по тракту на запад.

   - Там стоянка племени картау, - доложил один из них, - я говорил со сторожами; клянутся, что ничего не знают, что мимо них никто не проезжал.

   - Да? Врут! - уверенно встрял толстяк.

   - Никого из нужных нам наложников увидеть не удалось. Должно быть, в шатрах прячут, - продолжал разведчик.

   Толстяк тут же потребовал предъявить картау жёсткий ультиматум; мол, какие они ни гордые, а всё-таки племя пришло на территорию царства Уземф, и должно слушаться. Командир молчал, не осаживая зарвавшегося работорговца, наверняка колебался. Толстяк настаивал, и наступил момент, когда командир сдался. Его распоряжение ехать на переговоры с картау было отдано тяжёлым, но уверенным тоном. Ещё миг, и весь уземфский отряд умчался на запад.* * *

   Когда воины Уземфа ускакали спорить с племенем картау, Чичеро какое-то время полежал на тракте, изображая убитого, потом решился встать, подобрал укатившуюся голову. Он отдавал себе отчёт, что его самого заметного тела в чёрном посланничьем плаще непременно хватятся, но не мог ни сам продолжать прикидываться, ни плащ оставить. Ведь без плаща он - не Чичеро, а карлик Дулдокравн, и только.