Оба живых охотника выглядели не просто затрудняющимися переставлять ноги; они смотрелись не очень-то живыми. Может, старина Ом их сильно прижал ненароком? Или просто под великанскими подмышками их так укачало?
Амур, также заметив плачевное состояние Калеба и Дуо, попытался их окликнуть, но ни малейшей реакции не добился. Словно два мешка с солью из Адовадаи, висели несчастные жертвы неведомой болезни. А мешки с солью в обычных случаях никому не отвечают.
- Привал! - скомандовал Дрю. - Ом, спусти-ка на землю охотников!
Ом, прежде чем подчиниться, спросил:
- А на этой трескучей траве им ничего не сделается?
- Боюсь, что уже ничего, - ответил Дрю, и когда Ом послушно уложил Дуо с Калебом на странную траву Запорожья, спросил у склонившегося над ними Пендриса:
- Они ещё дышат?
- Пока что да! - Пендрис казался даже немало удивлённым. Шутка ли: так выглядеть, и ещё дышать...
- А почему остановились? - спросил кто-то.
- Если мы снова не сбились с пути, то чёрная стена где-то здесь, перед нами, просто на фоне ночи её не видно, - произнёс Дрю, - а раз так, нам нужно искать укромное место для подкопа, и при этом не наследить. Заметили, что здесь за трава растёт?
Траву заметили: Ом уже некоторое время из чистого озорства топал по ней своими ножищами и смеялся, как счастливый ребёнок. Понимая, что лужайка и без него изрядно вытоптана, великана никто не останавливал. Пусть порадуется: ему ведь скоро придётся много копать!
В ожидании утра и лучшей видимости ватага уселась прямо на исчезающую траву, да на липкую почву под нею. Ждать предстояло недолго: уже начинало сереть. В предрассветный час Дрю сделал неприятное для себя открытие: на месте ночного выхода из туманных болот никакой чёрной стены не просматривалось. Преградой, за которую зашла луна, выступили горы: обыкновенные человеческие горы, правда, скалистые, вздымавшиеся ввысь совершенно отвесно, а кое-где даже нависающие над скрипучим лужком мрачными карнизами. На такие скалы даже при большом желании не заберёшься. Высоченная же чёрная стена Порога спряталась где-то за ними.
Дождались рассвета. С первыми лучами, окрасившими ночное Запорожье хоть в какие-то цвета, Кло и Амур одновременно присвистнули. Краски лугового мира, тянувшегося за пределами туманных болот до самых гор, выглядели несколько необычно. Скрипучая трава оказалась не зелёного, а желто-бурого цвета и поражала взор богатством тошнотворных оттенков. Под ногами она не то, чтобы исчезала, а превращалась в однородную немного липкую массу. Гадость какая-то, а не трава, одним словом. И эта гадость теперь украшала одежду и обувь расположившихся на травке бандитов.
Дрю, который единственный из мертвецов своей банды раньше бывал за Порогом Смерти, особенно не удивился и не заинтересовался.
- В Запорожье зелёной травы вообще не бывает, - припомнил он, - правда, не всякая трава хрустит, да ещё к подошвам липнет, но цвет у неё здесь всегда такой - не совместимый с жизнью.
Следы банды Дрю на желто-бурой лужайке выделялись с куда большей отчётливостью, чем на тонком слое мокрого снега. Пендрис попытался очистить свои одежды от превращённой травы, да где там! Расстроившись, он предложил здесь не задерживаться, а убраться подобру-поздорову. Резон в его словах присутствовал: не надо большой сноровки в следопытском деле, чтобы найти банду там, куда она по этой травке зайдёт. Оставалось одно: наследить здесь побольше, запутывая следы, а потом вернуться к болотам и выйти из них в другом месте, менее заметном для рыщущих вокруг карательных отрядов.
Дрю задумался. Предложенный Пендрисом план был тем уместнее, что и подхода к чёрной стене с противного жёлтого луга, по-видимому, не было. Скалистые серокаменные горы, закрывавшие обзор, не подпускали к стене, а кроме того породы, из которых эти горы состояли, не внушали оптимизма никакому энтузиасту подкопов. Одно дело прорыть подземный ход в обыкновенной земле, совсем другое - долбить серый камень.
- А что это за горы-то? - заинтересовался Кло, впервые отрывая взор от травы под ногами.
- Серогорье, - ответил Дрю, - в этом месте почти к самым болотам подходит юго-западная, полностью неприступная сторона хребта Серогор.
- О! - обрадовался карлик Трюмз. Вот не ожидал! Так это наши места: земли Великого народа...
- Да, - заметил Дрю, - кажется, часть Отшибины ныне вошла в состав Запорожья. За этими горами расположена долина Збуш Книл, если не ошибаюсь.
- Так эти песоголовцы нашу родную Отшибину поделили! - люто скрипнул зубами Трюмз.
- Нет, - рассудительно сказал другой карлик, старший из оставленных Стапом, - долина Збуш Книл, если не ошибаюсь, гораздо дальше, а здесь - просто горы необитаемые.
- Так и гор жалко! - процедил Трюмз. - Ведь это наши горы, они сгодятся нам...
- А что, если вместо подкопа мы полезем вверх по горе? - предложил Амур. - Не исключено ведь, что гора выше чёрной стены.
- Исключено, - успокоил его Дрю. - То немногое, что мне известно об устройстве Порога Смерти, говорит о высоте чёрной стены, превышающей все возможные естественные преграды.
- Эти горы от века неприступны, - добавил рассудительный карлик. - На них ни здесь не залезть, ни в долине Збуш Книл не спуститься. С таким же успехом можно пытаться совершить восхождение на саму чёрную стену.
- А я бы попробовал, - похвастался Трюмз, - только у меня шея болит. И плохо поворачивается.
А вот третий карлик из оставленных Стапом в отряде, оказавшийся и не больным, и не рассудительным, за идею залезть на гору ухватился, и чуть было прямо сходу на неё не полез; так что Дрю пришлось его специально убеждать повременить с восхождением.
Подумав над предложением Пендриса и инициативой рвущегося в гору карлика, Дрю принял решение:
- К болотам не возвращаемся, остаёмся здесь, просто отходим под прикрытие гор, где и станем лагерем. Желающие штурмовать этот склон горы... что ж, могут попытаться. Но главные надежды я связываю с разведкой места для подкопа. Кло и Амур, выберите себе пару смышленых спутников. Пойдёте под линией гор на северо-восток. Когда встретите чёрную стену, пройдётесь вдоль неё на север. Ясно, что искать?
- Укромное, не просматриваемое место (может, за холмом каким-то). И чтобы земля была не слишком каменистой... - сообразил Амур.
- Точно!
- А что будем делать с нашими еле живыми охотниками? - спросил Пендрис.
- Захватим с собой, положим около лагеря, где они не будут никому мешать, - решил Дрю, - ведь никакой другой помощи мы им уже оказать не сможем. К счастью, в Запорожье совсем не осталось ворон и прочих падальщиков.
- Может, прирежем их, чтобы не мучились? - предложил кто-то милосердный из бандитов.
- Да, лучше прирезать, - поддержал его пострадавший от арбалетного болта карлик Трюмз. Рана у него на шее затягивалась быстро, как и на всяком мертвеце, и уже позволяла говорить в полный голос. Но рана на карличьем самолюбии продолжала ныть. Уж кого-кого, а Дуо этот злопамятный сын Великого народа зарезал бы не из чистого милосердия. Ну, а Калеб - тот бы за компанию пострадал.
- Резать, или не резать, это внутреннее дело нашего отряда, - сказал Дрю отшибинцу-запорожцу, - а стало быть, моё.
Тот закивал, улыбаясь некоему своему резону, возможно такому: режь, или не режь, а обидчика всё же постигнет смертельная кара. Скорая и неминуемая.
Что ж, подумал Дрю, всё так: надежд на новый прилёт белоснежного замка, который вовремя подберёт этих живых, почти не осталось, и во враждебном жизни Запорожье месть Хрюмпа того и гляди, свершится сама собой. А всё же торопить события нечего, пусть, пока дышат, полежат на травке. До явных признаков разложения. Вот когда запах пойдёт - тогда и закопаем...
Глава 15. Сосна была права, потом её не стало
Некромант Плю суетился, то и дело возвращаясь в тюремный коридор подземной крепости Цанца. Рэну из Мэрта было весьма интересно смотреть на его лихорадочные метания сквозь забранное решёткой окошечко в двери его камеры. Его сокамерникам Брому из Цанца и Банну из Баларма - напротив, было ничуть не любопытно, просто куда же они денутся, если привязаны к Рэну магической верёвкой? Вот и приходилось им всем втроём топтаться под дверью, за которой Плю готовил некромейстеру Гны засаду.