Казалось, что с каждым моим шагом аллейка сужается. То ли она действительно становилась уже, то ли это играло мое подсознание. Вот он, резкий поворот, где можно попробовать скрыться, только шанс успешно сбежать был один из тысячи, и если вдруг это удастся, я смогла бы назвать себя действительно везучим человеком.

Стук моих каблуков раздавался громом в ушах. И почему я, дура, носящая подобную обувь раз в год, а то и реже, решила надеть их именно сегодня?

Умереть от выстрела в голову все-таки не самая плохая смерть, даже хорошая, ни боли, ни мучений, просто мир прекратит существовать. Только вот умирать мне не хотелось.

— Стой, — послышался голос Томаша из-за спины, и я замерла.

Так и думала, что он решит спрятать мой труп среди этих кустов. Хоть я его и не видела, но чувствовала, как он целится мне в затылок, замирает в предвкушении выстрела…

И я прыгнула.

Прямиком в кусты. Точнее, тело сделало это само.

Ветка больно царапнула по руке, вторая — по лицу, моя нога за что-то зацепилась, и вот я уже лежала на мягкой траве, а нога от растяжения сильно ныла. Убежала, называется.

Хлопок. Тихий, но отчетливо слышный, явно стреляли из пистолета с глушителем. Еще один. Я попыталась отползти в сторону, но моя спина оперлась о шершавый древесный ствол.

Посмотрела вверх, где на фоне безоблачного, освещенного луной неба, вырисовалась человеческая фигура.

Вот и все.

Мое дыхание перехватило, я инстинктивно зажмурилась и, хоть не была особо верующей, начала бормотать «Отче наш».

— Вставай, — прозвучал голос. Не Томаша, другой.

Загробная жизнь существует!

Мое воображение сразу же нарисовало ангела, тянущего ко мне руки. Все-таки я умерла для всех полгода назад, где-то там, в Москве, есть моя могила, на которую мать со слезами на глазах регулярно приносит цветы. Умирать не больно, второй раз никто за мной плакать не будет, здесь у меня и знакомых-то нет, да и незавершенных дел, за которыми я могла бы жалеть, — тоже.

— Поднимайся же! — повторился голос.

И я открыла глаза. Нет, это был не ангел, скорее призрак. Человек, стоявший надо мной, был мертв уже полгода. Стас!

Я потянулась к нему, ухватилась за его руку, поднялась.

Ай!

Нога все еще ныла. Неужто болевые ощущения распространяются и на загробный мир?

Нет, похоже, я не в загробном мире. Это был все тот же парк, та же аллейка в метре от меня и Томаш, который лежал лицом вверх.

— Еле успел, — вздохнул Стас, подбежал к телу, ухватил его за ноги и потянул в кусты. Только сейчас я заметила расплывающееся пятно крови на груди Томаша.

Получается что? Стас жив? Он спас меня от убийцы?

Я стояла не в силах пошевелиться, а мысли в голове крутились, словно карусель.

— Пошли отсюда, пока нас никто не увидел, — буркнул Стас, взял меня за руку и повел к дороге.

— Как? Что? — пыталась спросить я, но не могла сформулировать вопрос.

— В машине все расскажу, — ответил он. — У тебя на правой щеке царапина, вытри кровь и закрой волосами. Не хватало еще, чтоб полиция обратила на нас внимание.

Вытереть… Только сейчас я заметила, что сумочки у меня нет, похоже, она осталась валяться в кустах. Провела пальцами по щеке, но, похоже, сделала только хуже, размазав кровь по всему лицу.

Как смогла, я прикрыла правую половину лица волосами.

Что происходит? Куда он меня тащит? На кого он работает? На Иваныча? Как он вообще выжил?

— В машину, — пульт от сигнализации в руке Стаса пикнул, а автомобиль, припаркованный у обочины, мигнул фарами. Черный «БМВ». Тот самый, который я видела раньше. К горлу подступил колючий комок.

Я остановилась:

— Куда ты?..

— В машине расскажу, — ответил Стас. — У твоего бойфренда мог быть напарник.

Опять нахлынула волна страха, но рациональная часть меня понимала, что раз Стас спас меня от убийцы — значит, убивать не собирается.

Я забралась в машину, Стас сел на водительское сиденье, мотор заурчал, и машина, взвизгнув тормозами, вырулила со стоянки.

— В бардачке есть вода, — кивком указал он. — Приведи себя в порядок.

— Что происходит? — не выдержав, крикнула я.

— Тебя собирались убить, что не ясно? Организация. Теперь они пользуются услугами наемных убийц. Уже три завербованных Иванычем члена подполья в разных странах мертвы. Ты должна была стать четвертой.

— Тебя послал Иваныч?

— Нет, — ответил Стас, въезжая в очередной поворот. — Не представляю, где он, может, тоже уже на том свете. Я сам по себе.

Только сейчас я смогла нормально разглядеть Стаса. С одной стороны, он был таким же, каким я его знала, но что-то в нем изменилось. И дело было даже не во внешности, не в козлиной бородке вокруг его рта, не в другом цвете глаз или прическе. Изменилось что-то внутри него, и это чувствовалось сразу.

— Куда ты меня везешь? — воскликнула я.

— Мы едем в Рим, — ответил он. — Сейчас лучшая тактика защиты — это нападение, там ныне находится главный офис организации, и у меня есть план, как навсегда покончить с манианами и их приспешниками.

— Послушай, — я ухватилась за его рукав. — Мне все равно, как ты выжил, какие у тебя счеты с организацией, с Иванычем и с прочими, но я не имею ни малейшего желания во всем этом участвовать. Так что спасибо, что ты меня спас, но до конца жизни быть за это обязанной не собираюсь. Высади меня где-нибудь, я уеду из Праги, опять скроюсь…

— Ты не понимаешь? — Стас одарил меня хищным взглядом исподлобья. — Если они нашли тебя раз, найдут еще раз, и еще. Куда бы ты ни отправилась, завтра, послезавтра, через месяц, через год к тебе явится еще один убийца. Ты хочешь скрываться до конца жизни, ожидая пули в голову или яда в пицце? Нужно покончить с организацией. Иначе, поверь мне, рано или поздно тебя убьют. Это единственный выход.

Мы выехали из центра Праги, старых домов, которыми так гордится этот город, становилось все меньше, а молодых небоскребов из стекла и бетона все больше.

— Слушай, у меня в кои-то веки началась нормальная жизнь, я смирилась с тем, что для всех я умерла, а ты хочешь опять втянуть меня во все это? — я почти кричала, и несмотря на то, что Стас спас мою жизнь, во мне закипала злоба.

— Успокойся. Для тебя это единственный выход, — вздохнув, ответил Стас. — После взрыва они каким-то образом восстановили данные с компьютера Сергея Ивановича, а там имелись ДНК всех нынешних и бывших сотрудников. Микророботы организации со считывателями ДНК сейчас летают по всему миру в поиске предателей. Так что или мы уничтожим их, или они нас. Одно из двух. Третьего не дано.

— И чего ты хочешь от меня? — выкрикнула я. — Воевать с целой организацией вдвоем? Это абсурд!

— Ты права, воевать в открытую с ними — это абсурд. Но мой план подразумевает уничтожение звукокодов как таковых. Не будет звукококодов — инопланетяне и большинство их приспешников навсегда останутся запертыми на антиземле, у них не будет возможности использовать червоточины, значит, связь с родными планетами пришельцев тоже оборвется. Если маниане решат направить к нам корабль — на полёт у них уйдет несколько десятков лет, за это время можно оповестить людей, подготовить их ко встрече с пришельцами.

— И причем тут я?

— У меня есть вирус, который предположительно может уничтожить звукокоды. Но пронести его в центр и заразить систему я не смогу. После взрыва в Москве я проработал на организацию еще два месяца, и за это время средства опознавания значительно усовершенствовались. У них есть запись моей мозговой активности, мыслеобразы, матрица личности, результаты анализов до каждого бозона. Я и близко не подойду к центру, а вот ты сможешь. У них есть только твоя ДНК, которую можно замаскировать. Нужно, чтобы ты проникла в центр под прикрытием.

Черт тебя дери, Стас, в какую же авантюру ты хочешь меня втянуть?

Я посмотрела в окно. Кажется, мы уже находились на трассе, ведущей к выезду из Праги. За окном проплыл еще один бигборд Натальи Перуниной с моей кошкой на руках. Встречный поток машин был довольно плотным, но наша полоса была свободна. Как-никак воскресенье, люди возвращаются в город, чтоб завтра приступить к работе.

Стас уверенно вел машину, а моя вторая жизнь, которая уже почти стала настоящей, оставалась где-то там, за спиной. В очередной раз, черт его дери, в очередной! А будут ли еще такие «разы»?