Да, я приближаюсь к кульминации истории. У меня есть примерно три часа, чтобы дописать всё, что произошло в те роковые дни. Как-никак нам предстояло воскресить последнего, но самого важного человека. Либен Глауб.

Профессор пришёл ко мне на другой день. Его даже не волновало, что дверь снесена с петель, словно так и должно было быть. Он лишь взволновано проговорил:

— Пора, Сэмвайз.

Больше слов и не нужно было. Я последовал за мистером Глаубом. Мы подошли к двери, ведущей в библиотеку и лабораторию, единственной в нашем новом убежище. Профессор взялся за ручку и глубоко вздохнул. Я опустил руку ему на плечо. Ему сейчас нужна была поддержка как никогда. Он с благодарностью взглянул на меня и отворил дверь.

Сразу задул морозый ветер, пронизывающий меня до костей, но мистер Глауб его словно и не замечал.

— Профессор, как же здесь холодно!

— Ах да, вылетело из головы.

Он опустил левую руку на мою грудь, и я почувствовал тепло. Не знаю, что это за заклинание, но оно явно пригодилось бы мне в быту.

Мы вошли в дверь и оказались на заснеженном пустые. Рядом находилась небольшая пещера, а над головой сияли звезды. Было тяжело дышать.

— Мистер Глауб, где мы?

— Мы? На вершине горы Форлорн.

Эта гора была высотой более шести вёрст. Её верхушку никогда не было видно из-за плотных и густых облаков, да и подъем на неё был очень опасным, не каждый смельчак отважился бы на это.

Дверь, через которую мы прошли, была на небольшом каменном постаменте. Она просто стояла, не прикрепленная к стенам.

— Мистер Глауб, вы самостоятельно это всё сделали?

— Не забывай, что я довольно-таки сильный маг. Не сильнейший, но всё-таки. Не отвлекайся, за мной.

Я последовал за профессором в пещеру. Выглядела она просто фантастически, потому что была полностью ледяной и усыпанной снегом. Без малейшего кусочка камня. Из-за этого стены имели удивительный синеватый оттенок. Внутри пещеры нас ожидала винтовая лестница, ведущая к двери. Мистер Глауб стянул свою перчатку, полоснул по руке скальпелем и кровью изобразил руну, после чего дверь открылась. Мы прошли в небольшой зал с сферическим куполом. Я не чувствовал холода, но от моего дыхания оставался густой пар. Я мог предположить, что температура здесь была около сорока ниже нуля. Феноменально. Посередине зала на ледяном постаменте стоял стеклянный саркофаг, в котором лежала та, ради которой мы пришли. Мы приблизились к ней, и я невольно вскрикнул от удивления. Она выглядела такой молодой и свежей, словно мирно спала. Даже румянец на щеках оставался. Её руки были сложены на животе, и одета она была в чёрное платье. В такое же, как и на картине. Она и выглядела так, словно сошла с той картины.

Я бросил взгляд на мистера Глауба. Он смотрел на Либен как очарованный. Я знал, что в своем кармане профессор сжимает кристалл души. Момент истины настал.

— Мистер Глауб, я думал, что вы обнаружили её дома мёртвой, а она выглядит так, словно и не умирала.

— Я был не совсем откровенен. Я обнаружил её умирающей. Испустила дух она уже на моих руках, но я воспользовался одним из запрещенных заклинаний, чтобы создать своего рода стеклянный саркофаг, который остановит разложение.

— Вы локально остановили время?

— Именно, Сэмвайз.

Одно из самых ужасных заклинаний, которые держат в секрете многие мастера. При неосторожном использовании можно было невольно привести весь мир к гибели. Суть заклинания заключалось в зацикливании времени. Определенный участок времени повторялся снова и снова, при этом сбрасывая к концу свой результат. Таким образом, мистер Глауб смог зациклить первые секунды её смерти, а с помощью стеклянного саркофага укрыть эту цикличность, чтобы ничто не смогло навредить телу Либен.

— Это фантастика.

— Нет, Сэм, это магия. Ладно. Не будем терять ни секунды.

Мистер Глауб провёл рукой над стеклянной крышкой, и она растворилась. После этого профессор стремительно обнажил грудь своей супруги, сделал надрез и вложил в сердце душу Аамы. Это все было проделано с такой стремительностью, что мне оставалось только диву даваться.

Сердце забилось. Спустя столько лет, сердце забилось. Сперва медленно, а затем стало ускоряться. Мистер Глауб наложил швы на рану, застегнул платье Либен и стал ждать. Профессор цеплялся взглядом за каждое колыхание её неподвижного тела.

Мы долго простояли возле Либен. Час? Два? Не могу сказать точно. Всё это время ветер завывал в ледяном мавзолее, из-за чего свист стал действовать мне на нервы. Я уже потерял любую надежду, но не мистер Глауб. Словно коршун он стоял над телом и ждал. Просто ждал.

На четвертом часу я стал замечать пар, исходящий из ноздрей девушки. Она начала дышать. Её грудь стала подниматься и опускаться. Профессор был почти вне себя. Он дрожал всем телом, но явно не от холода. На его глазах блестели слезы.

Еще спустя полчаса Либен слегка нахмурила брови. Мистер Глауб осторожно поцеловал свою супругу в лоб, и она медленно открыла глаза. Либен какое-то время молча смотрела на нас, явно собираясь с мыслями. Наконец она пару раз моргнула и прошептала.

— Лауф, дорогой, это правда ты? Где я?

Либен Глауб была реанимирована.