94. ПРИСЯГА

Заветы славной           боевой отваги От прадедов           остались на Руси… Святое слово           воинской присяги Торжественно,           боец, произнеси! Не самому себе,           а всей отчизне Ты говоришь           в священный этот час: «Отдам всю кровь,           не пожалею жизни, Чтобы исполнить           Родины приказ!» Свирепый враг           вперед стремится снова, Неся народу нашему беду. Встань на пути           и вымолви сурово: «Я дал присягу!           Я не отойду!» Когда ж взовьются           радостные флаги И встретятся с тобой           твои друзья,— Ты скажешь им: «Я верен был присяге!           Победы нашей час                     приблизил я». <1943>

95. В НОЧНОМ ПОЛЕТЕ

Замолк далекий отзвук грома, Звезда вечерняя зажглась. Со своего аэродрома Ночь тихо в воздух поднялась. Она летит — и вслед за нею Ты старта попросил: пора! Вот твой мотор чуть-чуть слышнее Ночного пенья комара. Поляны, что давно знакомы, Уже вдали не видишь ты… Жена теперь, наверно, дома, И на столе ее — цветы. А сын сквозь длинные ресницы Спросонок взглянет и вздохнет. Ему сейчас, быть может, снится Отца далекий самолет. Как тихо над передним краем! Нигде не разглядеть ни зги. Но знаешь ты, что тьма сырая Обманчива: внизу — враги! Чтоб в День победы в доме старом Обнять сынишку и жену, Сейчас ты бомбовым ударом Вспугнешь ночную тишину. Вокруг запляшут в это время Разрывов желтые мячи. Начнут рубить глухую темень Косых прожекторов мечи. Но, отбомбившись, ты под тучи Уйдешь — и канешь за рекой Незримым мстителем летучим За наш нарушенный покой! <1943>

96. МОРОЗ НА СТЕКЛАХ

На окнах, сплошь заиндевелых, Февральский выписал мороз Сплетенье трав молочно-белых И серебристо-сонных роз. Пейзаж тропического лета Рисует стужа на окне. Зачем ей розы? Видно, это Зима тоскует о весне. 7 февраля 1943

97. НОЧНОЙ ПЛАЧ

На дворе — осенней ночи гнилость, Затрещал сверчок. Огонь погас. Мой хороший! Что тебе приснилось В этот самый сумеречный час? Твой мирок не то, что наш, громоздкий: Весь его рукой накрыть легко. В нем из розовой шершавой соски Теплое струится молочко. Отчего ж дрожат твои ресницы И дыханье стало тяжело? Что тебе печальное присниться, Страшное привидеться могло? Иль тоска рыданий безутешных, Грудь теснящих в этот поздний час, С кровью перешла к тебе от грешных, Слишком многое узнавших — нас? 20 февраля 1943

98. ПОСЛЕ ВОЙНЫ

Итак, ты выжил. Кончились бомбежки. Солдаты возвращаются домой. И выполз ты, еще шальной немножко, Как муха, уцелевшая зимой. Ты медленно проходишь пестрым лугом, Где ветер клонит волны спелой ржи. Уже почти распаханные плугом, Еще кой-где чернеют блиндажи. И ты с улыбкой вспомнил, как, бывало, Осколки тут жужжали, как шмели. Теперь здесь тишь. И на дрова — завалы Колхозницы по щепке разнесли. В кустах ты видишь танков лом железный, На их броне растет зеленый мох… Как после долгой тягостной болезни, Ты делаешь счастливый полный вздох. «Теперь, — ты думаешь, — жизнь будет длинной! Спокойной будет старости пора». И вдруг у ног твоих взорвется мина, Саперами забытая вчера. 21 февраля 1943

99. «Вот и вечер жизни. Поздний вечер…»

Вот и вечер жизни. Поздний вечер. Холодно и нет огня в дому. Лампа догорела. Больше нечем Разогнать сгустившуюся тьму. Луч рассвета, глянь в мое оконце! Ангел ночи! Пощади меня: Я хочу еще раз видеть солнце — Солнце первой половины Дня! 30 апреля 1943

100. КУКУШКА

Утомленные пушки В это утро молчали. Лился голос кукушки, Полный горькой печали. Но ее кукованье Не считал, как бывало, Тот, кому этой ранью Встарь она куковала. Взорван дот в три наката, Сбита ели макушка… Молодого солдата Обманула кукушка! Лето 1943