‹1924›

СЕМЬ ЛЕТ

…приятнее и полезнее «опыт революции» проделывать, чем о нем писать.

В. И. Ленин Дело — вот что на первом месте, только в деле глубокий смысл. В каждом слове, в самой беглой пометке неразрывны — дело и мысль. Беднякам, что от голода гнутся, бунтарям, опаленным борьбой, Ты дал смысл, Ты дал цель: творить Революцию — высочайшую мысль в наиславнейшей из войн. Ты дал крылья, направил в полет великанов, бывших рабами, Ты из мертвых пустынь и болот вызвал пламя вулканной лавы, Ты, сумевший бурю взнести за безмерные дальние дали, Ты веленьем ума гениального начертал ей пути. Всюду Ты: на фронтах с партизанами, с теми, кто с незакрытыми ранами, с фосфорическим блеском в глазах банды белых рассеивал в прах. Всюду Ты: с теми, впрямь беззаветными, что кротами борьбы неприметными в центры гнета, в толщу, за фронт проносили восстания взлет. Всюду Ты: в Баварии, Пруссии, Венгрии, там, где руки, трудом непосильным изъедены, пулеметную сталь обнимая, за Советскую власть умирали. Всюду Ты: в Вашингтоне, в Чикаго, в Кантоне и в кровавых застенках заморских колоний, там, где гнутся хребты, своей кровью окрасив грунт, Ты выращивал бунт. Ты дал крылья, направил в полет великанов, бывших рабами, Ты из мертвых пустынь и болот вызвал пламя вулканной лавы, Ты, сумевший бурю взнести за безмерные дальние дали, Ты веленьем ума гениального начертал ей пути. Мы семь лет без Тебя растем, растет революция с нами. И там, где железным плечом поддержали красное знамя, и там, где огнистым мечом люди бой ведут с палачами. Нам семь лет пытались вредить заправилы Рубля мирового, мы ж семь лет не устанем твердить Твое мудрое, ясное слово: Революцию приятней творить, чем писать о ней снова!.. Да, семь лет без Тебя… Но скорбь по Тебе переплавлена в огненном тигле. В повседневной, упорной, как сталь, борьбе мы закон движенья постигли: Революции светлая хартия — генеральная линия партии! Нам пытаются вновь вредить заправилы Рубля мирового, мы ж стремимся в дела воплотить Твое мудрое, ясное слово: Революцию полезней творить, чем писать о ней снова!.. Дело — вот что на первом месте, только в деле глубокий смысл, в каждом слове, в мельчайшей беглой пометке неразрывны — дело и мысль. Беднякам, что от голода гнутся, бунтарям, опаленным борьбой, Ты дал смысл, Ты дал цель: творить Революцию — высочайшую мысль в наиславнейшей из войн!

Январь 1931 г.

ВАСИЛИЙ КАЗИН

(Род. в 1898 г.)

КАМЕНЩИК

В. Александровскому

Бреду я домой на Пресню, Сочится усталость в плечах, А фартук красную песню Потемкам поет о кирпичах. Поет он, как выше, выше Я с ношей красной лез, Казалось — до самой крыши, До синей крыши небес. Глаза каруселью кружило, Туманился ветра клич. Утро тоже взносило, Взносило красный кирпич. Бреду я домой на Пресню, Сочится усталость в плечах, А фартук красную песню Потемкам поет о кирпичах.

‹1919›

РАБОЧИЙ МАЙ Стучу, стучу я молотком, Верчу, верчу трубу на ломе, — И отговаривается гром И в воздухе, и в каждом доме. Кусаю ножницами я Железа жесткую краюшку, И ловит подо мной струя За стружкою другую стружку. А на дворе-то после стуж Такая же кипит починка. Ой, сколько, сколько майских луж Обрезков голубого цинка! Как громко по трубе капель Постукивает молоточком, Какая звончатая трель Гремит по ведрам и по бочкам!

‹1919›

РУБАНОК Живей, рубанок, шибче шаркай, Шушукай, пой за верстаком, Чеши тесину сталью жаркой, Стальным и жарким гребешком. Ой, вейтесь, осыпайтесь на пол Вы, кудри русые, с доски! Ах, вас не мед ли где закапал: Как вы душисты, как сладки! О, помнишь ли, рубанок, с нами Она прощалася, спеша, Потряхивая кудрями И пышно стружками шурша? Я в то мгновенье острой мукой Глубоко сердце занозил И после тихою разлукой Тебя глубоко запылил. И вот сегодня шум свиданья — И ты, кудрявясь второпях, Взвиваешь теплые воспоминанья О тех возлюбленных кудрях. Живей, рубанок, шибче шаркай, Шушукай, пой за верстаком, Чеши тесину сталью жаркой, Стальным и жарким гребешком.

‹1920›

* * * Привычка к спичке — искорка привычки К светилам истинным. Но спичка мне люба Не менее — и потому люба, Что чую я обличий переклички, Что чую: в маленьком обличье спички Таится мира пестрая судьба. Чирк! — и зарумянится Скрытница огня, Солнышка племянница, Солнышка родня. Деревянным запахом Полыхнет лесам, Улыбнется фабрикам, Дальним корпусам. Случается: бреду в ночном тумане, Бреду в тумане, грустно одинок, И, как ребенок, вспомнивший о маме, Я просияю и взлучусь лесами, Лесами, корпусами, небесами, А небеса и сами Взлучатся дальними мирами, — Когда нечаянно в кармане Чуть громыхнет неполный коробок.