‹1933›

ВАСИЛЬ ЭЛЛАН (БЛАКИТНЫЙ)

(1894–1925)

С украинского

УДАРЫ МОЛОТА И СЕРДЦА Удары молота и сердца — И перебои… и провал… Но снова должен разгореться Огнем пронизанный хорал: — Небо стеною встало — Гряньте с размаху: р-раз… Храбрые, — мы лишь начало. Миллион подпирает нас. Мы — только высекли искры, Вспыхнут миллиарды «Мы», Копья движением быстрым Распорют завесу тьмы.

‹1920›

ПИСЬМО Я пришел с тобою попрощаться… — Что ж, прощай. Забудь напевы ветра. Голоса чуть слышные забудь В зарослях, в таинственных глубинах Милого, заброшенного парка. И забудь — безмолвного партнера. Так упрямо он шагает рядом — Словно тень твоя (иль тень его сама ты?) По одним путям и перепутьям, Так упрямо взором ловит взоры, Пьет — читает тайнопись души И, прервавши, — снова прочь уходит, Яростным исканием вливаясь В боевое море коллектива. Только знаю я: ты не забудешь (Будешь, будешь жить минувшим юным!). — Не скрывайся; знаю, понимаю, Как тяжки пласты покорности бывают. Знаю, знаю, вижу — замечаю, Все томление, всю жажду мая. Это жизнь — смотри, — бушует, кличет, И не только в тишь библиотеки, В звездные владения науки, — Но и в гущу, на завод, в районы, В сборища людей — то наших, то враждебных — Что ж, иди, упрямый и активный, Будет все, как быть должно, Будет славно, славно, славно будет… Ну, а жизнь бушует, бьет, искрится, — И в той жизни я, партнер незваный, Буду жить лет с тысячу, никак не меньше. И тебя зову с собою. — Ну, прощай… А может, снова: здравствуй?…

‹1922›

ЭДУАРД БАГРИЦКИЙ

(1895–1934)

СТИХИ О СОЛОВЬЕ И ПОЭТЕ Весеннее солнце дробится в глазах, В канавы ныряет и зайчиком пляшет, На Трубную выйдешь — и громом в ушах Огонь соловьиный тебя ошарашит… Куда как приятны прогулки весной: Бредешь по садам, пробегаешь базаром!.. Два солнца навстречу: одно над землей, Другое — расчищенным вдрызг самоваром. И птица поет. В коленкоровой мгле Скрывается гром соловьиного лада… Под клеткою солнце кипит на столе — Меж чашек и острых кусков рафинада… Любовь к соловьям — специальность моя, В различных коленах я толк понимаю: За лешевой дудкой — вразброд стукотня, Кукушкина песня и дробь рассыпная… Ко мне продавец: «Покупаете? Вот Как птица моя на базаре поет! Червонец — не деньги! Берите! И дома, В покое, засвищет она по-иному…» От солнца, от света звенит голова… Я с клеткой в руках дожидаюсь трамвая. Крестами и звездами тлеет Москва, Церквами и флагами окружает! Нас двое! Бродяга и ты — соловей, Глазастая птица, предвестница лета, С тобою купил я за десять рублей — Черемуху, полночь и лирику Фета! Весеннее солнце дробится в глазах. По стеклам течет и в канавы ныряет. Нас двое, Кругом в зеркалах и звонках На гору с горы пролетают трамваи. Нас двое… А нашего номера нет… Земля рассолодела. Полдень допет. Зеленою смушкой покрылся кустарник. Нас двое… Нам некуда нынче пойти; Трава горячее, и воздух угарней — Весеннее солнце стоит на пути. Куда нам пойти? Наша воля горька! Где ты запоешь? Где я рифмой раскинусь? Наш рокот, наш посвист Распродан с лотка… Как хочешь — Распивочно или на вынос? Мы пойманы оба, Мы оба — в сетях! Твой свист подмосковный не грянет в кустах, Не дрогнут от грома холмы и озера… Ты выслушан, Взвешен, Расценен в рублях… Греми же в зеленых кустах коленкора, Как я громыхаю в газетных листах!..

‹1925›

КОНТРАБАНДИСТЫ По рыбам, по звездам Проносит шаланду: Три грека в Одессу Везут контрабанду. На правом борту, Что над пропастью вырос: Янаки, Ставраки, Папа Сатырос. А ветер как гикнет, Как мимо просвищет, Как двинет барашком Под звонкое днище, Чтоб гвозди звенели, Чтоб мачта гудела: «Доброе дело! Хорошее дело!» Чтоб звезды обрызгали Груду наживы: Коньяк, чулки И презервативы… Ай, греческий парус! Ай, Черное море! Ай, Черное море!.. Вор на воре! Двенадцатый час — Осторожное время. Три пограничника, Ветер и темень. Три пограничника, Шестеро глаз — Шестеро глаз Да моторный баркас… Три пограничника! Вор на дозоре! Бросьте баркас В басурманское море, Чтобы вода Под кормой загудела: «Доброе дело! Хорошее дело!» Чтобы по трубам, В ребра и винт, Виттовой пляской Двинул бензин. Ай, звездная полночь! Ай, Черное море! Ай, Черное море!.. Вор на воре! Вот так бы и мне В налетающей тьме Усы раздувать, Развалясь на корме, Да видеть звезду Над бушпритом склоненным, Да голос ломать Черноморским жаргоном, Да слушать сквозь ветер, Холодный и горький, Мотора дозорного Скороговорки! Иль правильней, может, Сжимая наган, За вором следить, Уходящим в туман… Да ветер почуять, Скользящий по жилам, Вослед парусам, Что летят по светилам… И вдруг неожиданно Встретить во тьме Усатого грека На черной корме… Так бей же по жилам, Кидайся в края, Бездомная молодость, Ярость моя! Чтоб звездами сыпалась Кровь человечья, Чтоб выстрелом рваться Вселенной навстречу, Чтоб волн запевал Оголтелый народ, Чтоб злобная песня Коверкала рот, — И петь, задыхаясь, На страшном просторе: «Ай, Черное море, Хорошее море!..»