‹1936–1960›

* * * А я иду, где ничего не надо, Где самый милый спутник — только тень, И веет ветер из глухого сада, А под ногой могильная ступень.

‹1964›

* * * Что войны, что чума? Конец им виден скорый; Их приговор почти произнесен. Но кто нас защитит от ужаса, который Был бегом времени когда-то наречен?

ДАВИД ГОФШТЕЙН

(1889–1952)

С еврейского

НАЧАЛО Идет моя нить от начала, Висит на зеленом стебле, На люльке, в которой ребенком качали, И вьется по теплой земле, Зеленая, гибкая, словно змея, Все тянется, тянется нитка моя. За солнечным годом срывается год, Как будто минута одна, А нить мою треплет под ветром невзгод, Вот-вот оборвется она! Но вижу я снова Начало начал, Блестящее, светлое снова. И прялка, как прежде, вертясь и стуча Прядет моей пряжи основу. Мне знать хорошо, Что умел я хранить Сквозь годы и беды Блестящую нить…

‹1921›

ВДОХНОВЕНИЕ На просторах родимых В стране, Что прекраснее всех, Я тебя не искал — Ты само приходило ко мне. Ты, как свежесть плода, Утоляло мне жажды огонь, Ты, как друга рука, На мою опускалось ладонь… Потому, Знаю я, Тайной прелести полон наш труд, В каждом слове моем Тлеет миру невидимый трут — То грядущего пламя Сегодня тобой зажжено, Овладеет сердцами И души согреет оно. Это время придет — Во всю мощь прозвучит моя песнь Это время придет, И потомки услышат: — Я есмь! — Ибо песня поэта — Грядущее В нынешнем дне, — То грядущее лето В сегодняшней Трудной Весне!

‹1939›

СТАРЫЕ КНИГИ Люблю грядущий день, с которым прошлый — рядом В Москве достал я книг старинных груду, И образов гряда приходит отовсюду, И давние миры охватываю взглядом. Как жалок жизненный надел, как узок он, Когда одним лишь «я» так слепо ограничен. Наш день торопится, торопит зычным кличем Прорваться к свету будущих времен. И этот день, и этот миг пройдут, как вехи, Мелькнет, и вот — он в прошлом, этот час. Так дружно строится грядущее у нас, Затем что связь времен скрепили мы навеки. Не я, не ты с семьей в родстве старинном, А весь народ-творец передо мной. Вот с ним-то жить хочу семьей одной, Всего народа быть удачным сыном. Его быть сыном. От души, со страстью Входить в громадный мир его труда. Он в муках очищался; никогда Не ищет счастья он в чужом несчастье.

‹1944›

СЕРГЕЙ КЛЫЧКОВ

(1889–1940)

* * * Сегодня день морозно-синий С румянцем был во все лицо, И ели, убранные в иней, Обстали к вечеру крыльцо. Вздыхая грузно на полатях, До света грежу я всю ночь, Что эти девки в белых платьях И между ними моя дочь… Глаза у них круглы и сини Под нежной тенью поволок, И наверху, посередине, Луны отбитый уголок… Глаза их радостны и чисты, А щеки мягче калачей… …И звезды снизаны в мониста На нити тонкие лучей! И дух такой морозно-синий, Что даже распирает грудь… И я отряхиваю иней С висков, но не могу стряхнуть!

‹1929›

XОЦА НАМСАРАЕВ

(1889–1959)

С бурятского

ВЕЧНОЕ СТРЕМЛЕНИЕ Наверно, родилось со мной «в сорочке» Мое стремленье вечное вперед… Оно кипя выносит песен строчки Из-под пера шестидесятый год. Пускай порой негромким было пенье, Но десять или — более того, Но двадцать волн моих стихотворений Живут в душе народа моего. Я не кончал научных академий, Но тем горжусь я, что прошел бои, Что были жизнь народа, труд и время — Правдивые учители мои. Стремленье сердца, лучшие порывы В реальность строк полезных воплоти, Работай, избегая перерыва, Чтоб множить строки — мысли во плоти, Чтоб человеку помогать в пути. Чтоб песней с ним беседовать сердечно. Как видите вы, юные друзья, Я не в расцвете юности, конечно, Но молод вашей молодостью я. Я полон счастья, полон новых звуков. Как солнце, светит будущее мне. За судьбы наших правнуков и внуков Готов быть вечным воином в стране. Вперед стремленье вечное, к высотам У человека жить должно в крови И звать к победам — первым, третьим, сотым В работе, в жизни, к счастию в любви. Не будет счет годов моих несметным, И я, конечно, смертный человек. Но в то же время стать могу бессмертным, Коль, как река — теченью новых рек, Вам передам свой опыт по работе, Коль вы, горячий, молодой народ, Как эстафету, дальше понесете Мой труд, мое стремление вперед.