*

Пред пламенем родного очага Еще мой дед говаривал, бывало: — С лихвой хватает одного врага, А ста друзей, как ни крутись, все мало

*

Знает каждый истинный мужчина На сто верст вокруг: Хороша двуглавая вершина, Плох — двуликий друг.

*

Не закрывай по воле злого норова Ворот, которых не раскрыть опять, И не завязывай узла, которого Не сможешь и зубами развязать.

*

Единомышленник не тот, Кто мысли у тебя крадет И, не имея собственных достоинств, Пускает эти мысли в оборот. «Не спорь с невеждой» — этому совету Ты следуй, друг, в любые времена, В никчемный спор кидаться смысла нету: В нем истина не будет рождена.

*

Схожи слава и тень неизменностью нрава: За достойным, как тень, ходит слава вослед, И бежит от ловца настоящая слава, Как за тенью, за славой гоняться не след.

*

С тех пор как род людской возник, Он неспроста считать привык, Что вправе змеи, а не люди Иметь раздвоенный язык.

*

Опасней пули в наши времена Слывет обида не без основания, Простреливает сердце нам она Без промаха с любого расстояния.

*

Ума палата — выше всех палат, К ней за советом обращайся, брат, И правду отличишь ты от неправды, И будешь знать, кто прав, кто виноват.

*

На рынках закон существует издревле: Чем больше товара — тем стоит дешевле. Товар и талант меж собою не схожи, Таланта чем больше, тем стоит дороже. Всему своя мера. И должен, к примеру, Ты чувствовать гнева границу и меру, Но если покаялся битый в грехах, Ты гнев свой на милость смени, как аллах

*

Не собирай богатства про запас, Богатство — это нынешний наш час, Все то, чем обладаешь ты сегодня, Накопленных богатств ценней в сто раз.

*

Живи, на чужое не зарясь, Судьбы не темни небеса И помни, что черная зависть Опаснее черного пса.

‹1948–1950›

САДРИДДИН АЙНИ

(1878–1954)

С таджикского

ВО СЛАВУ ОКТЯБРЯ О справедливости святое знамя,      Ты перед нами! Ты в прах швырнуло царскую порфиру,      На радость миру! Ты, мудрое, горами и полями      Прошло, как пламя, Сожгло богов, что в страхе нас держали,      И их скрижали. Мир старый, тот, что создан был веками,      Разрушен нами — И новый мир, как бы чудесным даром,      Возник над старым. Так воцарись же навсегда над нами,      Святое знамя, Во имя попираемых столь долго      Труда и долга.

‹1918›

НА СМЕРТЬ МОЕГО БРАТА ХАДЖИ СИРАДЖИДДИНА Я услыхал суровый голос рока, Я был сражен мечом его жестоко, И голос этот сжал в груди дыханье, Померк рассудок, жизнь ушла глубоко. Сосед сказал мне: «Друг мой, ты не слышал — Твой брат скончался, волею пророка: От топора погиб на грязной плахе В столице благородного Востока».      Мой милый друг, мой брат, надежда ока,      Далеко ты, далеко ты, далеко… Теперь навек забуду я о славе, О чтении, о шахматной забаве… Навек ушел, померкло утро жизни. Конь красоты погиб на переправе. Не спрашивайте больше у поэта Стихов о розе, милой, сне и яви… И вот они идут, гремя о мести, Стихи вражды, без рифм и без заглавий.      Мой милый друг, мой брат, надежда ока, —      Далеко ты, далеко ты, далеко… Но говорю: падут ночные тени, И захлебнется мир в крови гонений, Тогда эмиры, и муллы, и шейхи Потонут в мутном море преступлений. Я говорю: тогда падут короны, Обрушатся дворцовые ступени! Я говорю: мы выйдем из темницы, Перед рабом хан рухнет на колени!      Но ты, мой друг, мой брат, надежда ока,      Далеко ты, далеко ты, далеко…

‹1918›

АЛИ КА3ИЯУ

(1879–1964)

С кумыкского

ГОРА ТАРКИ