‹1965›

ХАСЫР СЯН-БЕЛГИН

(Род. в 1909 г.)

С калмыцкого

* * * Я — за стихи железные, Чтоб в них, Как будто связанных узлом калмыцким, Легко и громко бы звенел ось мыслям; Железно не звенящий стих — Не стих! Я — за стихи железные, Чтоб в них Поэта настоящего прозренье Явило людям бы свое служенье И жгло б сердца людей Глаголом их! Я — за стихи железные, Чтоб в них Молотобоец оживал и резчик. Есть стих — кузнец и есть — краснодеревщик. А я? Я тёс беру Для строк моих. Я — за стихи железные, Чтоб в них Простой ли, сложный почерк был, но — веский! А я? Мой почерк прост — простой стамеской Я выводить узор стиха Привык. Я — за стихи железные, Чтоб в них Глубин, высот бы раскрывались бездны… Правдивые стихи — всегда железны, Я льщусь надеждой На железный стих!

АБДИЛЬДА ТАЖИБАЕВ

(Род. в 1909 г.)

С казахского

РОССИИ О русский боевой народ, Услышь напев моей струны! От всей души тебе поет Поэт далекой стороны. Хоть я казах, но твой я сын. Не ты ли вырастил меня? Мильоны нас, не я один, России кровная родня. Мы не устанем возносить Твой гордый дух и вольный нрав. Недаром смог ты победить Орду коричневых держав! Четвертый коготь у орла Сильней, чем когти прочих птиц. Его Россия обрела! Ее никто не свергнет ниц. С тобой родной мой Казахстан, Как белый кречет, поднялся! Тебе, славнейшая из стран, И думы все, и воля вся. И как не думать о тебе? Не будь тебя — мы вновь рабы. Клянусь! Пути в твоей судьбе Отныне путь моей судьбы. Услышь меня! Хоть я казах И к русской речи не привык, Но братья мы и в языках: Язык наш — Ленина язык.

‹1939›

КАК БУДТО БЕРЕЗКИ… * Как будто березки, на склоне, вдали, сплетаясь ветвями, мы вместе росли. Всегда мы, как помню, влюбленными были, но нашу любовь от чужих берегли. Тебя я не сравнивал с пышным цветком, себя не считал я твоим соловьем. Без выспренних слов понимая друг друга,  как два близнеца, мы сидели вдвоем. Шли новые годы за старыми вслед, но мы не считали, по скольку нам лет. Я — старше тебя, ты немного моложе, нам дела до смерти и старости нет! В одной комнатенке, средь стенок пустых мы жили, как будто в хоромах больших. Но что же с того, что мы так небогаты, одно одеяло у нас на двоих! В те дни мы легко одевались с тобой, тулупов и шуб не таскали зимой и нашу печурку не часто топили — мы комнату грели своей теплотой… * Но вдруг закричал — я его не пойму! — наш первенец шумный у нас на дому. Наверно, он требует места под солнцем? И место под солнцем мы дали ему. Его ты кормила в назначенный час, с него не спуская внимательных глаз. Качали мы люльку его, чередуясь, как, видно, когда-то качали и нас. Под мирной и тихою кровлей своей немало мы прожили радостных дней, и мы не однажды еще пировали, встречая бокалами новых детей. За прежними днями другие идут, цветы отцветают и снова цветут. Я — старше тебя, ты — немного моложе, вокруг нас детишки заметно растут. * Просторен мой дом, и обширен мой свет, на жизнь мне никак обижаться не след. Но все-таки грустно, что я тяжелею и легкости прежней давно уже нет. Я стал отчего-то медлительней жить, и спать беспокойней, и меньше бродить. Парят в поднебесье высокие мысли, а тело — увы! — не желает парить. Бывает, захочешь для шумных гостей толковую речь закатить покруглей — не то что чужие, а дети торопят твои излиянья закончить быстрей. За ними нет сил у меня поспешать. Мне шума не надо, люблю помолчать. Со мною жена моя верная вместе да верная лира — чего мне желать? …Тебя я не сравнивал с пышным цветком себя не считал я твоим соловьем. Без выспренних слов понимая друг друга, в неспешном раздумье сидим мы вдвоем.

‹1955›

* * * Дорогой жизни долго я шагал, и вот уже почтенным мужем стал. Вдали, вдали, меж гор и средь степей, остались годы юности моей. Есть у казахов старый разговор, что, дескать, время действует, как вор, и каждый месяц или каждый год то то, то это у тебя крадет. Ход времени, желая честным быть, я не могу и не хочу хулить. Я этих слов не стану повторять — несправедливо время упрекать. Ты, моего не погасив огня, взяло стихи и песни у меня, но их отнюдь не бросило во мгле, а подарило людям и земле. Пусть у меня пробилась седина — зато листва деревьев зелена. И есть цветенье юности моей в цветении предгорий и степей. Теченье лет, что прожил человек, повторено теченьем новых рек, волненье мысли яростной моей есть в волнах нами созданных морей. Земля моя! Железо и цветы! Я постарел, помолодела ты. Но молодость ушедшую свою, Республика, в тебе я узнаю…