СТЕПАН САРЫГ-ООЛ

(Род. в 1908 г.)

С тувинского

ВЕЧНАЯ СЛАВА Навсегда ли погасли глаза Молодого лихого арата? И родители ждут и друзья — И никак не дождутся солдата… На Украине дружеской — там, Где окончился путь твой солдатский, Головою к тувинским хребтам Ты в могиле покоишься братской. Город Ровно тебя приютил, По тебе украинки рыдают. И венки у солдатских могил Полыхают и не увядают. У ограды не вянут цветы, Имя Родины врезано в камень, Под которым останешься ты Навсегда с боевыми дружками. Ты врага переспорил в бою, Имя предков навеки прославил. Охраняем мы славу твою, Ту, которую внукам оставил.

‹1945›

ТЕМИРКУЛ УМЕТАЛИЕВ

(Род. в 1908 г.)

С киргизского

ТАЛАНТ Пускай хоть в сундуке хранится медь — На меди зелень с каждым днем заметней А золото не может потускнеть, От ржавчины истлеть тысячелетней. Живой талант всегда идет вперед, При нем земля ликует и цветет. И если даже каменные плиты Ему на грудь живую положить, — Талант никак нельзя убить, джигиты, Назло врагам он будет вечно жить!

‹1939›

АРКЫТ Навеки проклят тот ушедший строй, Нет красоты в короне золотой, — Зачем же ты в своем стихотворенье Сравнил Аркыт с короной, сверстник мой? Зеленый шум его ветвистых крон Живей и чище всяческих корон. Мой милый край, наш край высокогорный Из соловьев и листьев сотворен. И ханы, и цари, и короли В небытие бесславное ушли, А ты опять цветешь, благоухая, Лесная сказка неба и земли. Ты словно свадьба вешняя, Аркыт, Ты всем прекрасен и для всех открыт, Трель соловьев твоих, не умолкая, В моей душе магически звучит. Мне по сердцу твой лиственный наряд. Естественней, чем он, найдешь навряд. Чужды тебе и золото и пурпур, Продажный блеск покоев и палат. Твой утренний стремительный ручей Журчит, как песня, в памяти моей. Я не отдам одной зеленой ветки За одеянья ханов и царей.

‹1946›

АРАВАН Я сроднился с тобой навсегда, Горный край, где в ущельях туман. Там шумит молодая вода — Араван, Араван, Араван. Долго я этой встречи искал, Тосковал все сильней и сильней По уступам заоблачных скал, Как тоскуют по милой своей. Говорил я с рекой снеговой, Провожал облаков караван. Как биение крови живой, Ты со мной, ты во мне, Араван. Другом солнца я стал, осмелев, Усмирял на вершинах буран. Я твердил твой веселый напев: Араван, Араван, Араван. По-особому дружим с тобой, Будто кровный ты мой побратим. Поразил ты меня чистотой, Простотой и величьем своим. Мне б воспеть эти горы хоть раз И долины, где хлопка ковер, Так, как Лермонтов славил Кавказ И Некрасов — российский простор. С вдохновеньем и силой такой Петь, как Пушкину было дано, Каждой мыслью и каждой строкой Быть с народом своим заодно. И трудиться, встречая рассвет, И народные славить дела, Чтоб нужна твоя песня, поэт, Словно хлеб, словно хлопок, была. Знать, что ты помогаешь стихом, Не напрасно талант тебе дан. Чтоб звенело и пело кругом — Араван, Араван, Араван.

‹1957›

ВОСЬМИСТИШИЯ 1 Я человек простой, друзья мои, В отаре славы нет моих овец. Хочу лишь одного: чтоб соловьи Побольше растревожили сердец. Богатства не ищу и не коплю. Перед друзьями я не зазнаюсь. Но точной рифмы чистый звон люблю И в этом перед вами признаюсь. 2 Джида серебрится! Джида серебрится! Прихожу я к ней весной, чтобы насладиться Нежным ароматом. О, благоуханье! Прихожу я к ней весной укрепить дыханье. Надо мной склонилась ветка серебристая. Будто девушка она — тонкая и чистая. Светлым ароматом наполняет утро. Будь вовек благословен твой садовник мудрый!

‹1965›

ПОМНЮ Помню: ясная ночь. Помню: как серп, луна. Осенней стоянки дни. Гордый бег табуна. Помню: колючка впилась; помню: бежал босиком, Гнался что было сил за норовистым телком. Помню: сугробы белы. Их накрутил буран. Помню: старый верблюд сорвался, упал в овраг. Помню, как мой отец сыпал отсев с руки, Чтоб куропатку поймать, чтоб заманить в силки. Помню дубы, что росли от озера невдалеке. Помню плоты, что шли вдоль по Нарын-реке. Вспомню: плачет комуз — и наплывает грусть. Вспомню: с коровы упал — и не могу — смеюсь. Помню: холмы, полынь. Запах крепкий, густой. Разве можно забыть горький этот настой? Разве можно забыть милые с детства края? Ты навсегда во мне, земля родная моя. Видно, к березкам тем, что у ручья — гурьбой, Прочно привязан я моей кочевой судьбой. Вижу: с хребта Бозбу тучи, клубясь, ползут, Вижу, они несут яростную грозу… Вижу: осыпь, обрыв. Корни в камни впились — Тополь, хоть и горбат, тянется все же ввысь… Облик моей весны любо мне вспоминать. Моя золотая земля, ты мне отец и мать. Сколько помню себя, я не обижен судьбой, Хоть не всегда надо мной был небосвод голубой. Хочу бросать семена, чтобы росли леса… О, святая земля, вечная наша краса!