‹1947›

ОТДЫХ Грохочет Балтика, и волны, пенясь, мечут Янтарь сверкающий и дышат тяжело. В полдневную жару, в июньский тихий вечер На Неринге легко, привольно и светло. Пески накалены, волна бежит со звоном. Сторожевой корабль спокойно подошел, Рабочим с фабрики «Триничяй» хорошо Дышать балтийским воздухом соленым. Погожий день. Малыш играет на песке. Как мира часовой, как мужественный воин, Сторожевой корабль стоит невдалеке. Ребенок на песке и весел и спокоен. Его родители, что выросли в подвале, Не зря надеялись — и счастье увидали.

‹1950›

ЖИГУЛИ Вниз по Волге плывет И плывет пароход, За кормой только пена густая. Берег виден едва, Я чуть слышно слова На знакомый мотив повторяю: «На востоке, вдали, Где просторы легли Нашей мирной земли, Поднялись Жигули». Пролегла, широка, Светлой лентой река От Москвы до Каспийского моря Древней Волги разлив У желтеющих нив Зашумит урожаями вскоре. Жигули, Жигули Предо мной расцвели, Пышным садом легли Нашей мирной земли. И взорвал аммонал Крепость каменных скал, Разметал вековые породы. Среди этих высот Светлый город растет, Поднимается гордость народа. Жигули, Жигули! Годы счастья пришли, Радость нашей земли Ныне вам принесли. Где когда-то в бою Стенька Разин свою Проявлял молодецкую удаль, — Колосятся поля, Расцветает земля Для родного рабочего люда. Жигули, Жигули… Вы у Волги легли, Вы как сад расцвели — Гордость русской земли!

‹1951›

НА ДНЕ МОРЯ Где я стою — назавтра будет море. Здесь повстречаются суда. Быть может, я и сам поверю вскоре, Что было так всегда. Где я стою — промчатся рыбьи стаи, А люди здешних деревень Переселятся выше, и, блистая, Займется новый день. Где я стою — звенеть волне свободной, Тревожа водорослей сон… Здесь будет мощной волей всенародной Весь край преображен. Советским людям — честь, хвала и слава За их великие труды! Повсюду зашумят густые травы И расцветут сады. Где я стою — назавтра будет море. Могуч советский человек. Взрывает горы он, с природой споря, Меняет русла рек.

‹1951›

ААЛЫ ТОКОМБАЕВ

(Род. в 1904 г.)

С киргизского

ПОТОМКАМ Потомки, я у вас прошу на миг вниманья. Хочу найти в сердцах ответ и пониманье. Когда вы в Ленинград помчитесь на «Стреле» Не забывайте: вы — на раненой земле. Мелькают за окном то вдалеке, то близко — То в поле, то в лесу простые обелиски. Здесь был когда-то бой. Здесь каждый был — солдат И каждый — чей-то сын, и каждый — чей-то брат. Все были — как один. Винтовки и шинели. Все били — как один — по грозной черной цели! Никто не отступил. Все — братья по судьбе. Безмолвная земля их приняла к себе. Тут остановок нет, тут поезд мчит стрелою. Но встаньте хоть на миг: кругом лежат герои. Каленые штыки. Солдатские сердца На этом рубеже стояли до конца. Они тут навсегда, чтоб мы не забывали О том, как в те года победу добывали. Подумайте, друзья, о тяжкой их борьбе. Подумайте потом и о своей судьбе. Мы вечно быть должны солдатам благодарны, За то что наши дни светлы и лучезарны. Потомки, вам дарю я этот скромный стих, Чтоб помнили о нас, чтоб помнили о них.

‹1945›

ПЧЕЛА Зацвели сады вокруг, Будто иней выпал вдруг. И над яблоней пчела Золотой свершает круг. Утро в каплях серебра, А уж ей лететь пора, — Встрепенулась раньше всех, Солнца младшая сестра. И гудит до темноты. Клонит ласково цветы. И дивишься, сколько в ней Хлопотливой доброты. Рассердить страшись ее! У пчелы свое чутье — Жалит лодырей она, Трутням в улье не житье. А бывает, попадет Тем, кто в улье мед берет. Только это не беда — Поболит, потом пройдет. Золотой гудящий рой Занят делом, не игрой. Пчел веселая семья — Символ жизни трудовой.

‹1955›

БЕЛЫЙ ОЛЕНЬ Он вышел из кустарника. И шест На голове восстал восьмиветвистый. Дитя и украшенье этих мест, Спокойно озирал он край гористый, При этом чутким ухом шевеля. О чем же говорила с ним земля, — С ним, кареглазым и красивостанным? Он был свободным, я был мальчуганом А детство и свобода — та чета, С которой песня жизни начата, Я не забыл его до старых лет. Решил я, что найду олений след. Все было как когда-то. Нерушимо Стояли горы в одеянье дыма. О чем-то быстро говорил родник, — Как прежде, был младенческим язык. Но что это? У русла речки звонкой, Лишайника одеты грубой пленкой, Валяются могучие рога… Где встретил он жестокого врага? Давно ли сердце перестало биться? Охотник ли с ружьем — его убийца, Или его зарезал серый вор? Кто отнял у него земной простор, И лунный вечер, и зари пыланье, И длинные глаза любимой лани? Чей облик был запечатлен в зрачках Остановившихся? И был ли страх Его предсмертным чувством? Как надгробье Иль дерева ветвистого подобье — Его рога. А мир блестит вокруг. Но где же ты, олень, мой белый друг? Навек твой образ в сердце сберегу. Есть у киргизов древний род бугу. «Праматерь наша — Лань, и мы — оленье, — Бугинцы утверждают, — поколенье». Твои рога висят меж пестрых книг, И часто-часто я смотрю на них. С тобою встречу свой последний день, Ветвисторогий предок мой — олень.