Нет! Жизнь моя не стала ржавой, Не оскудело бытие… Поэзия — моя держава, Я вечный подданный ее. Не только в строчках воспаленных Я дань эпохе приношу, — Пишу для будущих влюбленных И для расставшихся пишу. О, сколько мной уже забыто, Пока я шел издалека! Уже на юности прибита Мемориальная доска. Но все ж дела пе так уж плохи, Но я читателю знаком — Шагал я долго по эпохе И в обуви и босиком. Отдался я судьбе на милость, Накапливал свои дела, Но вот Поэзия явилась, Меня за шиворот взяла. Взяла и выбросила в гущу Людей, что мне всегда сродни: — Ты объясни, что — день грядущий, Что — день прошедший, — объясни! Ни от кого не обособясь, Себя друзьями окружай. Садись, мой миленький, в автобус И с населеньем поезжай. Ты с ним живи и с ним работай И подними-в грядущий год Людей взаимные заботы До поэтических высот. И станет все тебе понятно, И ты научишься смотреть, И, если есть на солнце пятна, Ты попытайся их стереть. Недалеко, у самой двери, Совсем, совсем недалеко, События рычат, как звери, Их укротить не так легко! Желание вошло в привычку — Для взрослых и для детворы Так хочется последней спичкой Зажечь высокие костры! И, жаждою тепла влекомы, К стихотворенью на ночлег Приходят все — и мне знакомый И незнакомый человек. В полярных льдах, в кругу черешен, И в мирной жизни, и в бою Утешить тех, кто не утешен, Зову Поэзию свою. Не постепенно, не в рассрочку Я современникам своим Плачу серебряною строчкой, Но с ободочком золотым… Вставайте над землей, рассветы, Струись над нами, утра свет!.. Гляжу на дальние планеты — Там ни одной березы нет! Мне это деревцо простое Преподнесла природа в дар… Скажите мне, — ну, что вам стоит! Что я еще совсем на стар, Что жизнь, несущаяся быстро, Не загнала меня в постель И что Поэзия, как выстрел, Гремела, била точно в цель!

‹1957›

* * * Мне неможется на рассвете, Мне б увидеть начало дня… Хорошо, что живут на свете Люди, любящие меня. Как всегда, я иду к рассвету, И, не очень уж горячи, Освещают мою планету Добросовестные лучи. И какая сегодня дата, Для того чтоб явилась вновь Похороненная когда-то, Неродившаяся любовь? Не зовут меня больше в драку, — Я — в запасе, я — просто так, Будто пальцы идут в атаку, Не собравшиеся в кулак. Тяжело мне в спокойном кресле. Старость, вспомнить мне помоги, — Неужели они воскресли, Уничтоженные враги? Неужели их сила тупая Уничтожит мой светлый край? Я-то, ладно, не засыпаю, Ты, страна моя, не засыпай! В этой бешеной круговерти Я дорогу свою нашел, Не меняюсь я, и к бессмертью Я на цыпочках подошел.

‹1963›

ИОСИФ УТКИН

(1903–1944)

СЛОВО ЕСЕНИНУ

…У людей, которым не по душе

кипенье и цветенье отчизны, которые

сами себя признают негодными для

того, чтобы жить и работать, нельзя

отнимать права умереть…

М. Горький Красивым, синеглазым Не просто умирать. Он пел, любил проказы, Стихи, село и мать… Нам всем дана отчизна И право жить и петь, И кроме права жизни — И право умереть. Но отданные силой Нагану и петле, — Храним мы верность милой, Оставленной земле. Я видел, как в атаках Глотали под конец Бесстрашные вояки Трагический свинец. Они ли не рубили Бездарную судьбу? Они ли не любили И землю, И борьбу? Когда бросают женщин, Лукавых, но родных, То любят их не меньше, И уходя от них. Есть ужас бездорожья, И в нем — конец коню! И я тебя, Сережа, Ни капли не виню. Бунтующий и шалый, Ты выкипел до дна. Кому нужны бокалы, Бокалы без вина?… Кипит, цветет отчизна, Но ты не можешь петь! А кроме права жизни, Есть право умереть.

‹1926›

ГИТАРА

А. Жарову

Не этой песней старой Растоптанного дня, Интимная гитара, Ты трогаешь меня. В смертельные покосы Я нежил, строг и юн, Серебряную косу Волнующихся струн. Сквозь боевые бури Пронес я за собой И женскую фигуру Гитары дорогой! Всегда смотрю с любовью И с нежностью всегда На политые кровью, На бранные года. Мне за былую муку Покой теперь хорош. (Простреленную руку Сильнее бережешь!) …Над степью плодоносной Закат всегда богат, И бронзовые сосны Пылают на закат… Ни сена! И ни хлеба! И фляги все — до дон! Под изумрудным небом Томится эскадрон… …Что пуля? Пуля — дура. А пуле смерть — сестра. И сотник белокурый Склонился у костра. И вот, что самый юный (Ему на песню — дар!), Берет за грудь певунью Безусый комиссар. И в грустном эскадроне, Как от зеленых рек, Повыпрямились кони И вырос человек! …Короткие кварталы — Летучие года! И многого не стало, Простилось навсегда. Теперь веселым скопом Не спеть нам, дорогой. Одни — Под Перекопом, Другие — Под Ургой. Но стань я самым старым, — Взглянув через плечо, Военную гитару Я вспомню горячо. Сейчас она забыта. Она ушла в века От конского копыта, От шашки казака. Но если вновь, бушуя, Придет пора зари, — Любимая, Прошу я — Гитару подари!