ВОДА Быть может, это виденье, просто красивый обман? Ожил у нас на кухне долго молчавший кран. Набухла светлая капля у золотого рта. Залило кухню сиянье и нежная теплота. Я слышу, за стенкой кто-то кричит, от радости пьян: — Воду пустили! Воду! Скорее давай стакан! — Я кран повернул, и правда: ее серебристый поток Стремительно брызнул в руку, приятно ладонь ожег. Бежит она, долгожданная, вернулась к нам навсегда. Как солнечный воздух, светлая, сквозь пальцы бежит вода. Ловлю ее, не пускаю, гляжу на нее, и вот Она у меня на ладони белой розой цветет. Я ведра наполнил до края и всем теперь раздаю Долгожданную воду, рижскую воду мою!

ВАСИЛЬ ЧУМАК

(1901–1919)

С украинского

ЖЕРТВА 1 Каплю крови. С каждым мигом в город каплю крови: чтоб стекло витрин наполнить жарким смыслом нови. На плакатах не чернила. И не краски. Кровь. Кисти-пальцы обмакните в коллектив-ведро. 2 Под глазами — пятна. Щеки — восковая маска. Но кричит, зовет с плакатов краска, краска, краска. На шестой этаж. Считая лестничный бетон. Наконец-то! Открывают. Еле дышит он. 3 Безнадежно. Есть надежда. Здесь, на камне этом. Победили. Пионеры. Руку жму с приветом. Что? Чахотка? Хоть минуту! Догорает день. Побеждаем. Пионеры. Сказка. Рядом. Здесь… ВЫШИВАЯ ПЕСНЮ… Вышивая песню — сизых горлиц крылья, чтобы голубые дали в ней парили, чтобы в ней качалась, шелестя, трава, — собирал в степи я тайные слова. Всплески — лепет — шорох — завершались в гамме. Я их, как ребенка, тешил васильками; жаворонка песню, дудочку-манок, жемчуга-росинки я вплетал в венок. И возникла песня — сизых горлиц крылья голубые дали душу в ней открыли, зашумел травою дальний перевал… Что же мою нитку солнца луч порвал?

АХМЕД ЕРИКЕЕВ

(1902–1967)

С татарского

* * * С берега высокого, как с кручи, Я гляжу на Волгу. Сколько рек С Волгою сливаются могучей, Чтоб не разлучиться с ней вовек. Волга, Волга! Далеко разлившись На просторах русской широты, С сестрами в пути соединившись, С каждым днем сильней, красивей ты. Схож с тобой, широкой, полноводной, Русский изумительный народ! Он, как ты, великий, благородный, Лишь вперед друзей своих ведет. ПОПУТЧИЦА О, как нам было боязно, Что вот сейчас, сейчас Не станет в этом поезде Ни слов ее, ни глаз. Сойдет на этой станции, Мы выглянем в окно, И в поезде останутся Тоска и домино. И дождь густыми сетями Поймает наш состав. Мы помолчим с соседями, От болтовни устав. Работа не получится, Что ждет нас впереди… Красавица попутчица, Постой, не уходи!.. * * * Что за любовь тебе я подарю? Все подарю, о чем не говорю, Но чем горю… Горюю и творю, Смотрю на восходящую зарю. Свои глаза мне подарила ты, Я подарю все то, что можно видеть, Все то, что подтвержденье красоты, — Мосты, рассветы, соты и сады, Цветы, росу боящиеся вылить. Мой стих неярок. Он прерывист, жарок. Все так тревожно у меня в судьбе, Как будто я несу тебе подарок, Боюсь, что не понравится тебе… * * * Я — домосед, но если снова Начну скучать, беру билет И еду — это мне не ново, — И вот хандры уж нет как нет, Слова звучат как будто жарче, И дышишь глубже, как в бору, И слаще хлеб, и звезды ярче, И чаще тянешься к перу. И как же может быть иначе: Поезжу вдоволь, а потом Я, словно сделавшись богаче, Спешу обратно — в отчий дом. Благословляю вас, дороги, И стук колес, и бег коня, И женщину, что на пороге Встречает преданно меня. * * * Море — не море, пока не появятся Волны, которые бьют в берега. Та, что красивее всех, — не красавица, Если душе твоей не дорога. Конь, что на скачках бежит с неохотою, Вправе ли кличку носить скакуна? Не назову я работу — работою, Если душа в нее не влюблена. Сердце — не сердце, покуда не отдано Цели высокой на светлом пути. Чтобы была тебе родиной — Родина, Сердце и душу ты ей посвяти.