Прерванная мысль

Под римскими сандалями песок Хрустел на берегу у моря; Солдат был грозен и высок, Все уступали путь ему, не споря; Он — победитель, и его закон Теперь для жителей указка; С копьем в руках шагал победно он, Сверкала бронзой вычищенной каска. — «Не затопчи мой круг!» — раздался крик; Солдат остановился с ходу И увидал, что на песке старик Чертил пред ним какие-то разводы. Солдату некогда, ему был дан приказ — Согнать народ на площадь до заката И объявить победы Рима час, А Сиракузы наказать расплатой. Чтобы возиться долго не пришлось, Об это об ничтожество споткнувшись, Солдат копьем проткнул его насквозь И зашагал вперед, не оглянувшись. Старик упал. Не боль и не испуг, Но мысль в тоске последней угасала, Мысль, прерванная грубо, как тот круг, Который кровь струями заливала. . На площади толпа, и пламенный закат На генерала лился, как победа. С копьем в крови стоял пред ним солдат; — Ты всех согнал? Не вижу Архимеда…

Греция

Если в Греции вы не бывали И не видели вы Парфенон, То тогда вы поймете едва ли Тех, кто в Грецию сильно влюблен. О, богиня Афина Паллада, Дочерь Зевса и мудрости мать, Я приехал в страну Элладу — Ее древности повидать. Побродить по прекрасным руинам И вдохнуть, что пропало в веках, — И в Олимпии, и в Афинах, Ив священных дельфийских садах. Наш отель — на уступах Парнаса, В середине крутого пути. Видно, не было сил у Пегаса До вершины меня донести. Но с упорством на эту вершину Я и сам, без коня, заберусь; И представил на миг я картину — Я стою в окружении муз [151]. Я от радости чуть не заплакал И стеснилось дыханье в зобу. — Предскажи, о дельфийский оракул, Мне оставшейся жизни судьбу. В наши дни и оракул — безбожник Для ответов глядит в интернет. Устарел Апполонов треножник За прошедшие тысячи лет. . И оракул включил свой компьютер, Посмотрел и с улыбкой сказал: — Ты покатишься вниз, но не круто, Сохранив свой душевный накал.

Сфинкс

Я видел всех людей поклоны За все прошедшие века, Внизу стояли фараоны, На них смотрел я свысока. Потом раздался топот конский, Скакун летел, что было сил, И Александр Македонский Коня в галопе осадил. Он здесь властитель был державный, Он не боялся никого, Он думал, что мы были равны. Гордец! — я выше был его. Блестело римское железо, Полки сошлись со всех сторон, Высокомерный Юлий Цезарь Ко мне явился на поклон. И за любовником назавтра, Блестя короной золотой, Сошла с носилок Клеопатра И пала ниц передо мной. А после них почти по брови Меня засыпало песком, Арабы здесь потоком крови Египет залили кругом. О, много крови человечьей — Сраженья, крики, вопли, стон… А позже — звук французской речи, Передо мной Наполеон. Не мог глазам своим он верить, Дивился мне и по пути Он приказал меня измерить, Хотел во Францию везти. — Но я с Египтом не расстанусь, Я — часть его великих дней, Я вечный сфинкс, я здесь останусь И буду новых ждать гостей. Прошедшей славы отголоски Я слышу в речи толп людских. Я — царь моей пустыни плоской! Египет весь у ног моих.

Александрия

Он правил силой деспотизма, Он только так умел и мог, Но он культуру элинизма Принес из Греции в Восток. Его карят за истерию, За бешеный величья нрав, Но основав Александрию, Он на века остался прав. На смертном ложе холодея, Он в ней хотел найти покой. Достался город Птолемею, Он прах царя привез с собой. Ему воздвигнул он гробницу, Какой еще не видел свет, И люди шли туда — дивиться Надгробью гения побед. Светил маяк Александрийский, Стекались в город все дары, И вез корабль финикийский В него восточные ковры. Туда стремились все за знаньем — Ученый римлянин и грек, Читать папирусов собранье В царице всех библиотек. Не ней другой царицы слава Гремела притчей всех времен — Там Цезарь, властелин державы, Был Клеопатрою пленен. Александрийского секрета Там было множество чудес, Весь город был как чудо света, Пока он в море не исчез. Я посетил его руины, Бродил по царственным местам, Александрии дух старинный У моря чудился мне там. Афины — Рим — Александрия — Славнейшая из всех триад. . Его карят за истерию, А он воздвиг великий град. вернуться

151

По греческой мифологии, девять муз искусств живут на вершине Парнаса.