Запихивать в себя консервы было не особенно весело, и, чтобы хоть как-то отвлечься, Эйприл спросила:

— Любишь музыку?

— Конечно!

— А стихи?

— Ну да. Те, что читают под музыку.

— Песни?

— Ну, не совсем. Как тебе объяснить? Ты же ничего не понимаешь, будто свалилась с Луны!

— Просто скажи. Я найду в памяти Маяка.

— «Кно-ге» — «Парашют».

Эйприл будто задумалась на секунду…

— Ага! Нашла! «Жги тормозной парашют! Жги! Жги! Засунь сукам в пасть! Жги! Суки держат тебя на земле! Режут крылья!» — тонкие бровки Эйприл взлетели вверх. — Это не песня! И не стихи! И не музыка!

Кир разозлился.

— Естественно! Ты читаешь неправильно! Надо так!

Он вскочил, и, задавая ритм притопыванием ноги, прочитал правильно.

Эйприл закачала головой, как старая бабка — из тех, что вечно бурчат: «В наше время молодёжь себе такого не позволяла!»

— Я думала ты интеллектуал! А тебе только палки в руках не хватает, чтобы крушить всё вокруг. Или винтовки — убивать сук, которые жить мешают! Готовый солдат!

— Что ты понимаешь! Новорождённая… Это антивоенная песня! — Кир только рукой махнул. — Ты видела девчонку, солистку? Ну, Тварь? Как она швыряет в зал пылающий парашют? А интервью слушала? Она всех рвёт!

— Кого рвёт?

— Блогеров!

— Каких блогеров? Какую девчонку? Какой зал? Люди давно не поют и на концерты не ходят! Тварь — персонаж, созданный нейросетью. Она в редакторе нарисована! Музыка, слова и характер солистки — выдумка! — Эйприл начинало казаться, что Кир не в себе.

— Не нейросетью, а её оператором! Эх! Да не всё ли равно! Ты вообще не врубаешься!

«Ну да, с ним явно что-то не так. Вон, как глаза горят. Похоже, он уже не понимает, что говорит».

— Не о чем с тобой говорить! — Кир развернулся, и, бросив через плечо: «Дура!», вышел на крышу.

А Эйприл только пожала плечами.

«Вот и побеседовали о музыке!»

Уже через пять минут Кир остыл и вернулся.

— Прости…

— Не думала, что ты такой слабый! Знаешь, из-за чего жизнь каждого первого взрослого превращается в катастрофу?

Кир промолчал.

— Из-за предательства и убийства… Человек убивает ребёнка внутри, вместе с его нехитрой мечтой: лугом, стрекозами, речкой и лопоухой девчонкой. А принимает навязанную, чужую: соперничество, деньги, элитные курорты и власть. Хотя, в отличие от власти, речек и лопоухих девчонок хватит на всех.

Кир посмотрел на выглядывающие из-под волос уши подружки.

«Если даже на пустынной планете такая нашлась… Наверное, Эйприл права».

— Верный способ потратить попусту жизнь — позволить идее себя целиком захватить. А за каждой идеей, Кир, стоят люди… — подмигнув, Эйприл закончила голосом Мэйби: — Кстати, когда обижаешь девчонку, где-то умирает котёнок… Будешь должен мороженое!

— К счастью, единственный на планете котёнок мёртв.

Змей, который когда-то был Облаком, слизал с бетона последние капли тритиевой воды. Станция зарастила разрывы в цистернах, и пить было нечего. А очень хотелось — после охоты на ежайцев и волколис. Катастрофу Змей переждал за толстыми стенами энергоблока.

Хлопая чёрными перепончатыми крыльями, Змей взлетел на крышу цистерны. Чёрные когти заскребли по металлу.

«Бесполезно… До воды не добраться. А надо расти! Надо есть и пить!»

Змей улёгся на край. Чёрные зрачки замерли, уставившись на крышу Преобразователя.

«Нет! Пока не закончится метаморфоз, на Эйприл нападать бесполезно. Я сейчас даже меньше, чем ягуар».

— Помнишь, ты говорил, что из меня может выйти поэт?

— Нет.

— Но ты говорил!

— Может быть…

— Хочу прочитать тебе хайку!

— Хайку?

— Японские стихи.

— Японские?

— Была такая страна.

— Страна?

— Неважно! Слушай!

Эйприл закрыла глаза и произнесла нараспев:

Верный признак

Пустого человека

Боязнь смерти

— Это что?

— Стихи. Написала, думая о тебе.

— Лучше бы думала о рифме.

— Рифма только мешает! А вот ещё:

У взрослого — сорок лиц

У ребёнка только одно

Лицо неба

— И что это значит?

— Кир, стихи надо чувствовать! А ты… У тебя что, совсем ничего нет внутри?

— Во всём должен быть смысл.

— Смысл есть. Но, если его объяснить, стихи сразу умрут.

— Тогда объясни. Убьём пару стихов, у тебя же их много.

Эйприл нахмурилась, но рассказала:

— Это значит, что взрослые — лицемеры, а дети — бесхитростны.

— Понятное дело! На хитрость у них не хватает ресурсов — недоразвитый мозг…

Эйприл продекламировала:

Иногда кажется

Есть, что сказать…

Смолчав, видишь правду

— Эти я понял. Ладно, молчу.

Стихи были очень странными. Настолько, что Кир не поленился и покопался в Сети. На удивление, нашлись и хайку, и правила их составления — на некоторых планетах они были в моде.

— Эйприл, твои стихи — вовсе не хайку!

— Много ты понимаешь! Не хайку — то, что пишут сейчас! А вот мои — самые настоящие!

Кир отправился осматривать Станцию — ему казалось, что она с минуты на минуту взлетит на воздух. Эйприл увязалась за ним, ей нужен был слушатель. Кир никогда ещё не слышал столько стихов…

— Послушай! Эти я сочинила, когда вспомнила клёны:

Запах сырой земли

Гнилая листва

В весне осталась душа

— Ну как?

— Прекрасно… Смотри! Цистерны восстановились! Вода уже не течёт.

— Ага… — пробормотала Эйприл, глядя в другую сторону. — Кир… Там… — она ущипнула мальчишку за руку.

— Эй! Ты че… — Кир умолк, вытаращив глаза. — Эйприл, это что?

Из-за огромного патрубка вышло нечто, похожее с виду на зайца, но сплошь покрытое иглами.

— Не знаю. Похоже на дикобраза… — она сверилась с изображениями в памяти Маяка. — Нет, не он.

Иглы на теле животного зашевелились и развернулись в направлении Кирилла. Зверь зашипел и побежал.

— Эйприл, оно мне не нравится!

Трава, по которой неслось животное зашевелилась. «Растения» оказались зелёными щупальцами, которые впились в незащищённое брюхо. «Дикобраз» заверещал, и в ту же секунду визг оборвался — щупальца в миг выпили из животного жизнь и отползли от утыканной иглами шкурки.

На крыше цистерны захлопали крылья. До ушей долетел жуткий скрежет когтей по металлу.

— Эйприл! Пошли назад, в Логово.

— Да. Только зайдём на склад, поищем оружие.

— Ого! Как ты его нашла?

— Маяк подсказал.

— Похоже на настоящий пистолет!

— Револьвер настоящий. Ты собрался мутантов убивать понарошку?

— Кого? С чего ты взяла что это мутанты? Они за день не появляются!

— А как их называть? «Создания, возникшие в результате сбоя в работе систем Маяка»? Лично я буду говорить: «мутанты»!

— Ну, пускай… Но что это за оружие? — Кир осторожно погладил холодный ствол. — Зубастый какой-то! — Он подмигнул. — Не укусит?

— Вихревой револьвер. Внутри взрывается монокристал, и револьвер «выстреливает» солитон — единственную звуковую волну. А «зубы» защищают стрелка — гасят волны, идущие в стороны. Вот, гляди…

Эйприл навела револьвер на стеллаж в конце коридора. Нажала на спуск.

Раздался громкий хлопок. От ствола до стеллажа вытянулся конденсационный след. Баллон со сжатым газом, лежавший на стеллаже, взорвался — и в стороны полетели осколки, круша стоящие на полках коробки с аппаратурой. Возле уха свистнуло, и от стены отвалился кусок. Кир запоздало пригнулся.

— Раньше ты таким не интересовалась.

Эйприл дунула в ствол и заснула револьвер за пояс шорт — сзади, пониже спины.

— Раньше не нужно было тебя защищать!

Всю дорогу до Логова Кир мечтал встретить монстра — чтобы Эйприл выстрелила, и его разнесло на куски. Время от времени, он заглядывал за спину девчонки и бросал взгляды на заткнутое за пояс оружие.

— Кир! Ты разве не знаешь? Так смотреть на девчонок не очень прилично! Хоть, и в привычках приматов.

— Ой, рассказывай! Будто тебе неприятно! Слушай, а он — крутой!

— Кто?

— Револьвер!

— Крутой? Совсем одурел от первобытных инстинктов! Думаешь, эта пукалка справится с Тенью? А если монстр будет чуть больше зайца? Об этом ты не подумал?

Кир отвернулся, пристыженный. Эйприл вздохнула.

— Какая ни есть, а всё же — защита. Гулять теперь будем вдвоём!

Монстр им так и не встретился…

После обеда они сидели на крыше. Слезать не хотелось.

Внизу, вроде бы, ничего страшного не происходило. Кир изучал обстановку на Станции, а Эйприл — его самого.