Лежащая на диване, игнорирующая маму, предпочитающая яркое шоу по телевизору, Лакс абсолютно не отличалась от любого другого ребенка Америки.

И пусть ее мама будет бродить по дому, заболевая все сильнее с каждым годом, или даже с каждым месяцем, Лакс это не принесет никаких неудобств, как и для остальных детей в стране.

Для любого другого ребенка на другой улице все останется по-прежнему. И прямо сейчас в любом доме на их улице, или во всем Плано, или в каждом штате дети лежат на диванах, увлеченные мультиками, а их родители тем временем орут друг на друга, расстаются. Старшие братья переезжают домой, их выгоняют из колледжа, а их сестры-подростки вдруг оказываются беременными. Так ли уж те неудобства, которые может испытывать Лакс, отличаются от неприятностей других детей?

Мара еще раз бросила взгляд на дочь, села за стол, отклеила бумажку из-под компьютера.

Она может продолжить обдумывать это, изучая свой список.

Полезно еще раз пробежаться по пунктам, даже если она собирается отменить свою миссию.

Мара остановилась на пункте, который еще не был окончательно завершен: письма к Тому и Лакс. Сейчас подходящий момент, чтобы их закончить. Том на утренней пробежке и в ближайший час не вернется. А Лакс так увлечена, что, даже если обрушатся стены, не заметит.

Мара открыла письма, напомнив себе, что ничего не нужно менять, только просмотреть. Этим утром у нее не было времени на бесконечное переписывание, которым она занималась предыдущие ночи.

Следовало приготовиться к сегодняшней встрече с «Теми Леди» за ланчем, накормить Лакс завтраком и проследить, чтобы она подготовилась к занятию танцами.

Даже собирание волос в хвост — требование учителя — превратится в тридцать минут уговоров и причесывания.

Кроме того, она в принципе никогда не будет удовлетворена письмами, не важно, сколько еще раз она их перечитает. Как можно в коротком письме пересказать все, что лежит на сердце?

Она дважды перечитала каждое свое сочинение, сохранила изменения. Завтра она их напечатает, положит в отдельные конверты и спрячет Тому под подушку после того, как муж уйдет на утреннюю пробежку.

Третий конверт она тоже оставит ему — список подсказок, которые она составила в надежде помочь в воспитании дочери.

И этот список она открыла, пробежала глазами, задумавшись, ничего ли не упустила?

Добавила раздел про обещание «Тех Леди», сообщая мужу, что он может просить Джину или Стэф обсудить с Лакс любую тему.

Также дописала параграф о том, что неоднократно предупреждала родителей о своем желании отдать девочку на продленку. Когда Лакс пойдет в первый класс, Мара считает наилучшим для нее посещать группу продленного дня. А Том сможет забирать ее после работы в удобное для него время.

Мара повторяла родителям, что это позволит Лакс лучше социализироваться. Хотя на самом деле она стремилась сократить участие своих родителей в повседневной жизни Тома на тот случай, если их присутствие станет слишком болезненным для него.

Она знала, Пори и Нейра будут настаивать, чтобы после обеда Лакс была с ними, и знала, что Том не сможет им отказать. Если только обе стороны не будут уверены: продленка — одно из последних желаний Мары.

Кроме того, Мара написала, что закрыла свой счет в банке и карточку и мужу не стоит об этом волноваться. Мара не хотела, чтобы Том имел возможность просмотреть список ее последних покупок. В целом она аннулировала все, что было можно, — почту, подписки, все, что могло быть доставлено домой на ее имя.

Наконец, на отдельном листе, который Том, вероятно, мог и выкинуть, если содержимое его разозлит, Мара указала названия нескольких церковных учреждений, которые смогут провести поминальную службу, даже если умерший и члены его семьи не были их прихожанами.

И даже если семья не сможет гарантировать, что когда-либо посетит церковь еще раз.

Том далек от религии, но, быть может, захочет провести поминальную службу по всем канонам.

Это, скорее, ритуал, а не истинная вера.

И нет старее обычая, чем собирать людей, говорить несколько слов об умершем и вместе скорбеть.

Даже если слова, которые захочет сказать Том, будут: «Да пошла ты!»

Мара еще раз перечитала перечень церквей. Стоило ли его добавлять? Было ли это честно? Ведь если что-то придет ему в голову, он не сможет игнорировать это. И если служба все же будет, он не скажет «Да пошла ты!», по крайней мере вслух!

Вслух он будет вынужден говорить только хорошее. Он заставит себя сказать, как много добра она сделала для него и Лакс, а потом совершила нечто ужасное.

Ему придется кивать и улыбаться, соглашаясь со словами ее родителей, «Тех Леди» и всех других, кто придет и скажет, мол, то, что она совершила, ужасно по отношению к ребенку, мужу, родителям, друзьям. Но кто они, чтобы судить ее? Могли ли они представить, что она чувствовала, через какие страхи и унижения прошла? Кто мог сказать, что на ее месте хоть на минуту не задумался бы о самоубийстве?

И Том будет это повторять, кивая, даже соглашаясь, что кое-что из сказанного правда. Но наедине с собой, в спальне или по пути на работу, выбиваясь из сил в попытках совмещать работу и воспитание ребенка, он будет шептать: «Да пошла ты!»

Поминальная служба посеет семена сочувствия и понимания, и потом, Мара надеялась, эти семена дадут всходы и станут выше любых проклятий. Конечно, они не смогут скрыть всю горечь и негодование. Но хотя бы как-то помогут.

— Мама! — Лакс выглянула из-за дивана с таким видом, будто обнаружила в кухне пони.

Мара засмеялась и повернулась к дочери:

— Да, мама. Мама, которая поздоровалась с тобой еще полчаса назад и сидела здесь, в двух метрах от тебя, с тех самых пор. — Она улыбнулась и покачала головой. — Ох, уж эти твои мультики!

— Посмотри со мной! — Лакс похлопала по свободному месту на диване рядом. — Иди, мама!

Что может быть худшей пыткой для родителей, чем получасовой просмотр дурацкого мультика?

Мара глянула на компьютер, обдумывая одно из сотен объяснений, почему не может провести время перед телевизором и посмотреть бессмысленный мультик, который вполне можно посмотреть и в другой день.

Какой же другой день?

— С удовольствием.

Мара устроилась на некотором расстоянии. После инцидента в библиотеке она пыталась избежать в присутствии Лакс проявления симптомов. Но Лакс быстро подползла, потом легла маме на колени, а щеку пристроила на ноге.

Мара левой рукой поглаживала волосы дочери, а правой рисовала небольшие круги на пижаме малышки, чуть выше худенького бедра.

Лакс взвизгнула от щекотки и крепко прижалась к маме. Маленькие ручки схватили правую руку Мары, прижали к груди. Потом малышка еще раз взвизгнула, меняя положение, и улеглась с довольным протяжным вздохом. Мара так же вздохнула, и девочка захихикала.

Мара все время раздумывала, как попрощаться с Лакс. Не могла решить, что же сказать или сделать такое, достаточно значимое, что оставило бы для ребенка след, который стал бы понятен в будущем. Но при этом те воспоминания не должны были вызывать никакого волнения.

Она почувствовала, как по щеке катятся горючие слезы, и поняла — вот оно!

Том повезет Лакс к родителям Мары после танцев, Мара будет на ланче с подругами. Это и есть прощание.

Ближайшая стопка салфеток осталась на столе, вне досягаемости, поэтому женщина позволила слезам катиться, рассчитывая, что девочка, поглощенная мультиком, ничего не заметит.

Правая рука Мары была неподвижна — ее обнимала Лакс, а левая поглаживала дочку по голове, поэтому пришлось вытереть нос о плечо.

Повернувшись, женщина посмотрела на компьютер, и ее будто током ударило: она точно знала, что сказал бы ей сейчас 2мальчика, если бы знал ситуацию: «С другой стороны, это последние полчаса в твоей жизни, которые ты можешь провести, просматривая этот тупой мультик».

Мара издала приглушенный стон — усмехнулась при этой мысли, а Лакс, которая уже смеялась от происходящего на экране, засмеялась еще сильнее.