Для Лори все было не так просто, и она сказала об этом Скотту сквозь зубы после того, как супруги извинились и вышли, чтобы посовещаться в спальне.

Взаимоотношения Лори и Брэя были совершенно другими. И ее вклад в будущее этого мальчика был отнюдь не так существенен, как вклад ее мужа. Ее жизнь должна была кардинально измениться, и то, что это поможет кому-то реализовать свои мечты, было вовсе не таким очевидным аргументом для нее.

Женщине предстояло заботиться о чужом ребенке, у которого были большие проблемы с дисциплиной. С этим не так легко было смириться. И уж тем более, в отличие от Скотта, ее не утешала мысль, что благодаря их помощи Брэй сможет когда-то стать бизнесменом или игроком НБА.

Скотт и Лори видели Куртиса раньше на протяжении нескольких лет то на матчах Брэя, то возле их дома, пока Скотт и Брэй тренировались. Было заметно, что малыш совсем не подарок. Одно дело присмотреть за ребенком один вечер, другое — целый год.

Кроме того, Лори напомнила мужу, что у нее тоже есть свои мечты, и одна из них — иметь своих детей. В течение последних трех лет они пытались забеременеть.

Пока попытки не увенчались успехом, у обоих были моменты сильного раздражения и усталости. Порой отношения натягивались. Что говорить о постоянных визитах к врачу, анализах и ЭКО. Первое ЭКО не было успешным, и этой осенью у них снова появилась финансовая и эмоциональная возможность попробовать еще раз.

Все внимание и энергия Лори были направлены на ее будущую беременность. Она не понимала, как будет уделять внимание еще и какому-то чужому ребенку.

Зная об одержимости супруги иметь собственного ребенка, Скотт пытался все смягчить. Он сказал, что появление Куртиса ослабит их напряжение в ожидании следующего ЭКО. А потом супруги будут жать результатов. Может быть, это именно то, что нужно? Они будут заняты ребенком и не будут беспрерывно надеяться, волноваться, гадать. Да, у ребенка проблемы с дисциплиной, но это к лучшему, на него будет уходить много времени.

К тому же этот период самый подходящий, продолжал увещевать Скотт. Для них будет настоящим облегчением провести лето, развлекая семилетнего малыша, вместо того, чтобы трястись, не находя себе места от нетерпения, в ожидании «последнего» шанса на ЭКО. Если им повезет и Лори на этот раз забеременеет, к тому времени, как родится их малыш, временный подопечный вернется к ЛаДании.

Но Лори продолжала сомневаться. Работа нянькой не казалась ей действительно хорошей идеей. У нее был миллион вариантов того, как провести год, вероятно, последний без ребенка. Но женщина была согласна с супругом в том, что ожидание положительного результата прошлого ЭКО было омрачено сомнениями и беспокойством, и повторно пройти через это ей совсем не импонировало. Действительно, присутствие мальчика в доме имело свои преимущества.

И она знала, как важен Брэй для ее мужа. С неохотой она согласилась.

Она сказала Скотту, что Куртис может остаться на все двенадцать месяцев, пока ЛаДания находится в тюрьме. Но не дольше! Через год Лори собиралась заниматься приготовлениями для новорожденного.

На следующее утро Скотт, Лори и Брэй встретились с Дженис — социальным работником, занимающимся делом семьи Джексонов.

Дженис заявила, что наилучший вариант, если мальчик останется у Коффманов год и одну неделю. Это даст ЛаДании неделю после освобождения, чтобы подготовить квартиру для сына, прийти в себя и заняться поисками работы.

Скотт умоляюще посмотрел на жену, которая нахмурилась, но согласилась — слова Дженис имели смысл.

В тот же день, после согласия ЛаДании и с ее подписью в соответствующих документах, все четверо предстали перед судьей с прошением о назначении Коффманов опекунами ребенка на год и одну неделю. Несколько фраз от Дженис, полдюжины вопросов к Коффманам и Брэю, одна подпись в документах — и Скотт с Лори стали опекунами Куртиса.

И вот теперь у мужчины остается всего четыре дня, чтобы провести их с маленьким мальчиком, который заставил его почувствовать себя настоящим отцом, а не просто опекуном.

Уже в воскресенье вечером ЛаДания будет ожидать его. Она ищет работу, Дженис информировала об этом Скотта и Лори, она убрала квартиру и готовилась к приезду Куртиса в понедельник утром.

На утро понедельника назначено формальное слушание, где судья освободит их от обязанностей опекунов.

Тот факт, что ЛаДания за все время позвонила сыну считанное количество раз и ответила лишь на половину писем сына, для суда не важно. Как и то, что Скотт и мальчик теперь связаны, будто родные отец и сын.

ЛаДания — его мать, а Скотт — всего лишь временный опекун.

Глава 14

Скотт

Все складывалось хорошо. Куртис успешно справлялся с ролью маленького тирана, как и предсказывал Скотт. Ребенок занимал бóльшую часть мыслей Скотта и Лори. На самом деле Лори забеременела в какой-то степени благодаря заботе о мальчугане.

Ее врач постоянно советовал переключить мысли на что-то иное, помимо беременности, не быть столь одержимой. Чтобы перед следующим ЭКО ее организм не «думал» только о зачатии.

Куртис появился в их жизни в апреле, и уже к сентябрю Лори с головой погрузилась в его воспитание. Она разработала систему поощрений за хорошее поведение. Занялась обучением ребенка чтению, особое внимание обратила на поведение, чтобы сократить количество визитов к директору. Поэтому в течение дня ей некогда было думать о бесплодии, а к вечеру она была так измождена, что на ночные мысли о будущем событии тоже не оставалось времени, и она моментально проваливалась в сон.

Когда Скотт и Лори узнали, что ЭКО успешно, женщина воскликнула: «Это все благодаря Куртису!»

Безусловно, она была благодарна мальчику за то, что он отвлекал ее от собственной проблемы, но это не вылилось в желание оставить мальчика на более долгий срок. И Скотт не винил ее.

Он, конечно, действовал, так сказать, не по сценарию — позволил себе сродниться с ребенком и привязывался к нему все сильнее и сильнее с каждым месяцем. И когда пришло время прощаться, он едва выносил саму мысль о расставании!

В последнее время они поменялись ролями. Лори пыталась убедить мужа поискать нечто, что могло бы отвлечь его внимание от предстоящей разлуки, и начать с их общего ребенка, которого она носит.

«Нашего ребенка», она старалась как можно чаще это подчеркивать. Ей было непонятно, почему она вынуждена беспрерывно напоминать мужу о том, что он скоро станет отцом! И это отцовство, по ее мнению, гораздо важнее краткосрочной опеки над чьим-то ребенком!

Скотт постоянно сдерживался, чтобы не произнести вслух свою мысль: «Почему я должен радоваться встрече с ребенком, которого никогда не видел, когда я так расстроен потерей ребенка, который у меня уже есть?»

Но судя по взглядам жены, которые она бросала на него последние несколько недель, она и без слов уловила эту мысль мужа.

Как и Лори, Скотт мечтал иметь детей. Его воображение рисовало ему чарующие картины игр с сыном, именно таких, в которые играют только отец и сын, — прятки, хоккей, совместное приготовление пищи на гриле на заднем дворе.

Он с нетерпением ждал октября и красочных пеленок. Когда он услышал стук сердца своего ребенка, девочки, на ультразвуке и увидел ее неясную тень, то думал, его сердце разорвется от радости.

Конечно, он был в восторге и предвкушал скорейшее появление малышки! А кто бы чувствовал себя иначе? Но постоянно испытывать и поддерживать в себе такие чувства достаточно тяжело. Он не мог пребывать в бесконечной радости, как его жена. Но он пытался, боже, как же он пытался!

И, в конце концов, смирившись, удивлялся, почему такая простая вещь — постоянная радость — требует таких невероятных усилий?

Но их дочь должна была родиться только через месяц. А мальчик уже здесь! И сейчас он нуждается в отце! Мальчик, который скоро вернется в мир не всегда трезвой матери, обедов на вынос и одежды с чужого плеча.