Паркинсон улыбнулась и сказала:

- Разве что за исключением мистера Филча, которого наш директор очень уважает.

Слизеринцы намёк поняли, а Драко продолжил задавать вопросы:

- Всё так плохо? Я о нашем декане.

- Если ты об отношении директора к нашему декану, то скажем так. Директор ясно дал понять, что профессору Снейпу позволено жить. Если говорить об отношении директора ко всем профессорам, то у всех присутствующих на тот момент волшебники были уверены, что живыми из кабинета уже не выйдут.

Кто-то присвистнул.

- Значит, – проговорила Дафна в полной тишине, – директор Тревор имеет дух нашего факультета и с ним можно договориться.

Пока все непонимающие смотрели на девушку, Забини широко улыбнулся и сказал:

- А я подумал, что только я тут самый наблюдательный, и понял самое важное из случившиеся.

- Что может быть важнее, чем наш декан? – возмутился Драко.

- Не понимаю, – Дафна снисходительно посмотрела на Драко, – вот что ты делаешь на нашем факультете, Драко? Ты же Гриффиндорец на всю свою голову.

Прежде чем Драко успел придумать ответную колкость, Блейз, усмехнувшись, сказал:

- Полностью с Вами согласен, мисс Гринграсс.

Не успевшие слететь слова застряли у Драко в горле.

- Мисс Гринграсс, – Забини лучезарно улыбнулся, – не будете ли Вы любезны и просветите нашего ммм… опекаемого и недалёкого друга, о выводах, которые должен был сделать любой уважающий себя слизеринец.

- Из того, что нам успел рассказать этот обалдуй, – Драко возмущённо фыркнул, но промолчал, – его возвращением в наш факультет была оказана услуга.

- Верно, – сказал Забини.

- Но не профессорам. Директор от них не в восторге.

- Это слабо сказано, – скривилась Паркинсон.

- И не его матери. Услуга была оказана, ни больше ни меньше, а Министру Магии.

- Я тоже в этом уверен, – сказал довольный Забини.

- Директор готов собственноручно удавить нашего декана, – продолжила размышлять вслух Дафна.

- Это если ему очень повезёт, – не унимался Забини.

- Но директор повернул дела так, что теперь уже услуга оказана нам, всему факультету чистокровных волшебников. Нам оказана услуга в обмен на ответную услугу с нашей стороны.

Блейз и Паркинсон утвердительно кивнули головами.

- Следовательно, у нового директора такое же мировоззрение, как и у нас, у слизеринцев. Теперь мы должны ему, и все мы знаем, что это значит. Мы, в отличии от других факультетов, стоим на том, что никогда не отказываемся от своих долгов. Студенты, родители которых имеют огромное влияние как в магическом мире, так и в школе.

- Поправка, – нахмурился Блейз, – в школе, отныне, наш директор, как говорят маглы: «Царь и Бог».

- То есть?

- Как мы только что узнали со слов миссис Малфой, директор Тревор принёс полную клятву написанную Основателями. Кстати, кто-нибудь в курсе подробности этой клятвы?

Студенты отрицательно покачали головами.

- В общем, теперь ни Попечительский Совет, ни Министерство Магии не имеет в школе никаких прав отдавать директору приказы. Они могут только порекомендовать.

- Отсюда вопрос, – сказал задумчивая Дафна, – чем это нам грозит?

- Тем, что мы получили того директора, который нужен Хогвартсу.

- То есть?

Забини с гордостью посмотрел на студентов и торжественным голосом проговорил:

- Дамы и господа. Позвольте поздравить вас с тем, что в ближайшее время в стены этой школы вернутся те предметы, которые с таким маниакальным упорством уничтожал Дамблдор.

Посмотрев на ошарашенных студентов Забини продолжил:

- Традиции, ритуальная магия, боевая магия, – сделав особый акцент, – кровная магия, одним словом – все предметы, предписанные Основателями для обучения, будут возвращены в учебную программу. Исключение может быть, только некромантия. Но, как сказал директор, и здесь могут быть исключения.

Спустя минуту Эйвери выдохнул:

- Министерство этого не допустит!

- А кто их об этом будет спрашивать? – Забини удивлённо выгнул бровь.

- Но Министерство всегда…

- Это был лишь до тех пор, пока не пришёл мистер Тревор и не принёс полную клятву, мистер Эйвери. Отсюда и предложение нашего директора. Он предлагает членам наших семей занять места профессоров на данных дисциплинах.

- А если мы откажемся?

Забини подозрительно посмотрел на Эйвери.

- Сам-то понял, что сказал? Сколько волшебной крови пролили сторонники Дамблдора, не желая допустить этого дня.

На этих словах Забини встал и подошёл вплотную к Эйвери.

- Или, быть может, Ваша семья сменила сторону?

Эйвери растерянно посмотрел на студентов, которые подозрительно смотрели на него.

- Я не это имел в виду. В нашей стране могут и не найти нужных специалистов.

На этом моменте Тревор остановил запись.

- Корнелиус, что думаешь?

- Этот Эйвери сразу понял, в чём соль.

- Его семья, если я не ошибаюсь…

- Да. Они активно поддерживали Волан-де-Морта.

- Я вижу, что ты больше не вздрагиваешь, произнося это имя.

- Это потому, что я в ярости от того, что он с Дамбдором хочет сделать со всеми нами.

Тревор вновь активировал руны.

Посмотрев какое-то время на Эйвери и выразив своим взглядом всю глубину подозрения к нему, которое он сейчас испытывает, Забини хмыкнул.

- По словам нашего директора, он сделает всё возможное, чтобы привести нас к величию и могуществу. Не больше и не меньше. Если, – Забини вновь подозрительно посмотрел на Эйвери, – некоторые откажут в помощи в столь благородном деле, за которое было пролито столько НАШЕЙ крови, то директор Тревор наймёт профессоров из-за границы. Лучших из лучших.

- Это будет стоить недёшево, – задумчиво пробормотала Дафна.

- По словам директора, Основатели оставили достаточно золота, чтобы он не испытывал трудностей. Так что, я призываю Вас всех написать своим родителям и сообщить им об этом. Лично я бы предпочёл, чтобы нас учили наши волшебники, а не пришлые из-за границы. Тем более, что обучая нас, будут давать знания, которое оставили для нас Основатели. Я бы не хотел, чтобы к этим знаниям был доступ посторонним.

- Записи Основателей, – благоговейно прошептала Дафна и остальные студенты разделили её чувства.

- Директор Тревор, на правах принесённой полной клятвы Основателей, получил доступ к этим знаниям.

Дав студентам переварить эту новость, Забини продолжил:

- Однако главная новость не в этом.

Дождавшись, когда на него вновь все обратят своё внимание, Забини продолжил:

- К сожалению, я не могу сообщить Вам главную новость по просьбе Министра. Вечером Вы всё узнаете от него…

- С каких пор, – усмехнулся Эйвери, – тебя останавливает просьба Министра? Если это информация важна, то ты должен…

- Вам я ничего не должен, мистер Эйвери, – отрезал Забини, – и впредь не смейте перебивать меня!

Окинув его брезгливым взглядом, Забини продолжил:

- Я уверен, что скажи я эту информацию, то она не уйдёт дальше этой гостиной. Но это была личная просьба Министра! Министра, к мнению которого прислушивается наш директор. Министра, которого лично я глубоко уважаю.

- Благодарю Вас, мистер Забини, – усмехнулся Фадж, сидя в кабинете директора, и изобразив поклон.

Забини вновь встал со своего кресла, подойдя вплотную к Эйвери, встал к нему практически нос к носу, а затем прошипел:

- И если некоторые считают, что справятся с обязанностями старосты лучше меня, то я с радостью готов попросить нашего декана передать этому мазохисту свою должность. Пусть говорит то, что сочтёт нужным, а потом испытывает на себе все прелести НЕУДОВОЛЬСТВИЯ от НАШЕГО директора! Мне и одного раза хватило, – на этих словах Пэнси Паркинсон взялась ладонями за свои локти и зябко поёжилась от воспоминания.

- Желающие занять наше место есть? – спросил Забини.

На этих словах Паркинсон с надеждой посмотрела на студентов. Очевидно, студенты не хотели смотреть на мир таким же взглядом, что и Паркинсон.

– Очевидно, нет, – разочарованно сказал Забини. – Жаль. Будет желание – всегда, пожалуйста!

Забини вернулся к своему креслу.

- Теперь, когда меня перестали отвлекать, перейдём к главной теме этого утра. Мисс Гринграсс. Два года назад, когда наследник Слизерина открыл Тайную Комнату, мы, наравне с другими факультетами, начали его поиски. Мы выискивали в библиотеке школы любые упоминания о роде Салазара Слизерина и его потомках. Как Вы помните, информации о нём, как в прочем и о других Основателях, оказалось, на удивление, мало.