Волк и овца

     Волк тяжко занемог:      Почти лишившись ног,      Лежал он, как колода,      Без ласки, без ухода. В такой беде, увидевши Овцу, Взмолился Волк:           «Роднулечка-Овечка,      Остановись на два словечка! Ты видишь: жизнь моя приблизилась к концу. Ах, знаю, я – злодей, и нет мне оправданья! Но злость ко мне растет пусть в ком-нибудь другом, А ты, ты сжалишься в порыве состраданья      Над умирающим врагом! Предсмертной жаждою томимый нестерпимо, Святая, кроткая, я об одном молю: Помочь мне доползти к реке, текущей мимо, Где я жестокие страданья утолю!»      «Ужель, – Овца в ответ, – я сделаюсь виною   Того, чтоб ты остался жив,   Себя водою освежив   И закусивши после… мною?»

Дуб и клинья

   Пав жертвой дровосека, Вздохнул могучий Дуб на весь зеленый бор:       «Как ни обидно мне, друзья, на человека       И на его топор, Но во сто крат больней мне видеть клинья эти, Которые меня стремятся расколоть: Все из моих ветвей – мои родные дети Зубами острыми впились в родную плоть!»

Геракл и плутос

   Покинув бренный этот мир,    Обожествлен душой и телом,    Геракл на небе первым делом    Попал к богам на пир.    Геракла боги обступили,    С ним вместе чокались и пили,    Вели душевный разговор, И, хоть, подвыпивши, несли порою вздор, Геракл их слушал терпеливо, Всем крепко руки жал и кланялся учтиво,    Ответив дерзостью Плутосу одному.    «Скажи, Гераклушка, – Зевс подошел к нему, – За что ты богача Плутоса так обидел?»    «За то, – сказал Геракл, – что в жизни я не видел Его друзей средь честной бедноты,    Что все Плутосовы приятели-любимцы    Сплошь негодяи-лихоимцы       И первые плуты!»

Осел и лев

   «Друзей мы ценим не числом,  А качеством», – читал я где-то, Ан вот подите же: Лев дружбу свел с Ослом.    Ну, что вы скажете на это?    Лев! С кем? С Ослом? Да почему?       А потому!    Мне ж все подробно знать откуда?    Должно быть, царская причуда!    Льву… Все дозволено ему!    Ослов ли брать к себе на службу    Иль заводить с ослами дружбу. Хоть, впрочем, нет большой диковинки и в том, Что просто Лев с тоски, чтоб отогнать зевоту, Решил обзавестись не другом, а шутом. Так это аль не так, мы выясним потом. Однажды, взяв Осла с собою на охоту,    Лев дал ему работу: Зайдя вперед, пугать зверей, чтоб, ошалев, Они неслись туда, где притаился Лев.    Осел в усердии великом    Всех всполошил ослиным криком.    Добычи вдосталь было Льву. В час отдыха, со Львом разлегшись важно рядом, «Что, друг, – спросил Осел, – а страшно я реву?»    Окинув «друга» хитрым взглядом,       Лев отвечал: «Беда как страшно! Я – оглох!    Не только ты переполох    На всех зверей навел немалый, Но в страхе жители бегут из ближних сел;    Да сам я струсил бы, пожалуй, Когда б не знал, что ты – осел!»

Добряк («расхвастался медведь перед лисой…»)

Расхвастался Медведь перед Лисой:    «Ты, кумушка, не думай,    Что я всегда такой угрюмый:    Злость на меня находит полосой,    А вообще, сказать не лицемеря,    Добрей меня не сыщешь зверя. Спроси хоть у людей: ем мертвых я аль нет?»    «Ах, кум, – Лиса в ответ, –    Что мертвые?! Я думаю другое: Слух добрый о себе ты всюду б утвердил, Когда бы мертвецов ты менее щадил,    Но… оставлял живых в покое!» * * *    Смысл этой басенки не нов    Для лицемеров и лгунов: Прочтут, поймут… и не покажут вида,    Что их касается обида!

Ум

   Однажды Барс перед Лисою Хвалился силою своею и красою: «Уж не прогневайся, я говорю любя:    Как погляжу я на тебя, Чем, думаю, со мной поспорить ты могла бы?    И ростом ты мала,    И силой не взяла,    И ноги слабы… Тогда как у меня…»                     «Прости свою рабу, –       Лиса ответила лукаво, –       Нашел ты с кем равняться, право! Я за одно лишь то благодарю судьбу, Что ты, по милости своей, со мною дружен. Твои достоинства… Я знаю их сама! Когда бы к ним еще немножечко ума…»    «Что? – ухмыльнулся Барс. – Ум?!                    Разве так он нужен?!»

Гермес

Какой-то токарь, плут известный и повеса, Состряпав наскоро из дерева Гермеса И притащив его на рынок продавать, Стал покупателей умильно зазывать: «Для лиц всех возрастов и для любого пола    Гермес – за три обола!       За три обола! Купив его, нужды не будешь знать ни в чем, Весь век свой проживешь в довольстве и покое:       Кто беден – станет богачом, А кто богат – разбогатеет вдвое!» «Ба! – кто-то из толпы, задетый за живое, Взял на смех продавца, – чудак же ты, видать, Что сам сбываешь с рук такую благодать!» «Эх, – продавец в ответ, – иди ты, братец, к шуту! Ведь то пойми: сказать Гермесу не в укор,       Он хоть отзывчив, да не скор, А три обола мне нужны сию минуту!»