Змея…*

Вчера неведомо откуда в Государств, думу вползла самая настоящая змея.

Суеверные депутаты говорили:

– Не к добру это!

(«Бирж. вед.», 26 марта.) «Биржевка» в страхе нам намедни рассказала,                    Что в Думу-де змея вползла. Взаправду ли вползла? Иль, может быть, из зала                     Обратно уползла,                     Успев наделать зла? Кто с буйным Марковым шипел все время рядом? Кто Пуришкевичу любезно плешь обвил? Кто клеветническим своим змеиным ядом                    Недавно нас травил? К чему одной змее дивиться, точно чуду, И лживо вопиять: к добру она иль к худу?                   Ни к худу, ни к добру. О, сколько их еще, злых, сытых и надменных, Людей по внешности, но гадов несомненных                     По их змеиному нутру!

Куры*

Сказка    «Ко-ко-ко-ко!»       «Ко-ко-ко-ко?» «Уж солнце вона – высоко, А ты, никак, все спишь, касатка? –    Хохлатке молвила хохлатка. – Ты чем же ночью-то так занята была?»    «Ох, мать, я вправду не спала. Лягушки – сгинь они! – всю ночь без промежутка Вопили так, что слушать было жутко:    Ква-ква! Ква-ква! Ква-ква! Уж я на чердаке не находила места. От шуму стала так кружиться голова,    Что я, поверишь ли, едва    Не кувыркнулася с насеста». «Ась? – на хохлаток тут накинулся петух. –    О чем вы шепчетеся, дуры?»    На крик сбежалися все куры, А через час гулял по всей деревне слух:    Мол, про лягушек вызнал кто-то, Что ночью был у них галдеж совсем не зря, – Лягушки задали банкет на все болото    В честь своего царя: Вернулся аист к ним вчера из-за границы.    И вот с пустяшной небылицы    У кур поднялся кавардак:    «Куд-куд-кудак!»    «Куд-куд-кудак!»    «Ведь, как-никак,    Мы всё же птицы! А что за жизнь у нас? Лягушка – эка фря! –    И та царем своим гордится. Так после этого нам, курам, без царя    Быть и подавно не годится!»      «Что „не годится“ – просто срам!»        «Мы – не народ, а сброд!»          «Мы – стадо!»        Пошел средь кур по всем дворам          Такой трарам,    Что просто страх: царя им надо!    Царя! Легко сказать, да потрудней найти.    Куда с поклонами идти?    С кем заводить переговоры?    Средь петухов пошли раздоры,    Ожесточились петухи:    Ни капли общего доверья.    Из-за малейшей чепухи    Лилася кровь, летели перья.    «Злодей!»    «Плутяга!»       «Вор!»          «Подлец!»    Каких тут не было словец?!    Но, притомившись долгим спором,    Бойцы смирились, наконец,    И, столковавшись, общим хором    Себе наметили царька –       Хорька.    «То ничего, что мал он с виду, –    А как силён и как зубаст!»    «Уж он подвластных кур в обиду,    Конечно, никому не даст!» «Все об уме его слыхали отзыв лестный?» «Мудрец известный!» «Он даст законы нам, распределит права, Искоренит вконец раздоры, своевольство!» Тут куры, времени не тратя на слова, К хорьку почетное отправили посольство. «Отец наш! – пред хорьком, волненье поборов,    Толпа послов заголосила. –    Ты нам прибежище и сила,    Защита наша и покров! Владыка, не отринь куриного моленья, Да благостью твоей мы токи слез утрем! О, согласись принять от нас бразды правленья! Взойди на новый трон и будь у нас царем!» «Да будет так! – сказал хорек с приметной дрожью, Припомнивши насест куриный и чердак. – Гнет власти я готов понесть во славу божью.       Да будет так!    Ни хищный зверь, ни злая птица    Вам не опасны с этих пор: Мной будет прогнана от ваших гнезд лисица И будет ястребу жестокий дан отпор. Всяк, вас обидевший, останется в ответе. Пусть зернышко у вас утащит воробей, И для него – клянусь, господь меня убей! – День этот будет днем… последним днем на свете! Я – меч народный! Я…»           Ну, словом, наш хорек Нахваливал себя и вдоль и поперек. Вступив же на престол, на ласки не скупился, Нрав кроткий проявлял на деле и словах, Пока… пока в своих владетельных правах        Совсем не укрепился. Вот тут-то и пришла для подданных беда: Минуты не могли провесть они в покое.    Являясь к курам для суда,    Их повелитель иногда Изволил проявлять усердие такое, Что утром, уходя с виновного двора, Не оставлял в живых ни одного пера!    Так – не прошло еще полгода,    Как обнаружилось зимой,    Что от куриного народа,    От стариков и от приплода,    Осталось… боже, боже мой! Те, что осталися, бранились: «Пёвни, пёвни!    Метлою гнать вас из деревни!    Кого избрали вы в цари,    Холера всех вас побери! Откуда нам теперь спасенья ждать? Откуда?    Просить у неба, что ли, чуда?    Ну, так идем тогда к попу». Но поп, узнав, с чего пошла у кур тревога: «О род мятущийся! – прикрикнул на толпу. – Несть власти, аще не от бога!    Как ваша участь ни горька,    Не ополчайтесь на хорька!»    Обескуражены, понуры,    Бранились крепко петухи:    «С таким попом одни грехи!»    И порешили снова куры    В собранье тайном на току:    «Идем к Вавиле – мужику!    С Вавилой всякое бывало,    Изведал горюшка немало    Мужик строптивый на веку.    Авось поможет нам советом!»    Помог мужик. Но как? Об этом    Я рассказать вам все могу    Лишь в тесном дружеском кругу    И то – под дьявольским секретом. вернутьсявернуться