1913 г.

За все свои дела волк отвечает шкурой. Но этот самый вот «натуралист»-подлец       Попал в министры под конец. И хоть при Керенском и был объявлен вором, Но как сановникам еще была лафа, То, вишь ты, для него «не подошла графа», И этот аспид был отпущен прокурором.

1918 г.

Урожай*

         Как у попа Ипата          Не борода – лопата. Расправивши ее оплывшею рукой,       Печальных мужиков намедни             В конце обедни    Поп речью потчевал такой: «Ох, вижу: в помыслах мирских погрязли все вы.    Не богомольцы вы весной.    Все только думки про посевы: А не побил бы град, а не спалил бы зной.    Почто мятетеся и плачетеся векую? Бог видит вашу скорбь и всю нужду людскую, Казня и милуя нас, грешных, поделом.    Не судьи мы господней воле.    Идите же со мною в поле, – На всходах отпоем молебен всем селом. И ущедрит вас бог зерном по вашей вере, И будет хорошо приходу и попу. С вас много ль надо мне: с копенки по снопу,    Аль с закрома по мере». * * * Читатель, не мудри и зря не возражай.    Поп линию свою ведет примерно:    Помолится, и будет урожай – У мужиков? Бог весть! А у попа – наверно.

Утешение («Средь суеты дневной…»)*

«…Лубок, приютившийся в получивших распространение баснях».

(Ликвидаторский «Луч», 13/IV, № 172.)       Средь суеты дневной и давки,    Изрядно разморясь от зноя и винца,    Уставились в окно иконной лавки    Два подозрительных каких-то молодца. «Скажи, – гнусил один, – уж сделай одолженье… Не зря болтаю, нет… Душевный, братец, зуд… Ученый ты… Скажи, ты веришь в Страшный суд,       То-бишь, в загробное отмщенье?       Вот посмотри… в окне…          Изображенье… Подумай, каково тем грешникам в огне! Тебе не чудится их тел горелый запах? Друг, если правда все, – ведь быть тебе и мне                     у черта в лапах!» «Потише ты… – скосив глаза с опаской вбок,      Ответил „друг“ с брезгливой миной. – Размяк!.. Пред чем размяк?.. Добро бы пред картиной –         А это же… простой лубок!» * * *       О, меньшевистские кретины!    Вы – мастера писать волшебные картины.    Но мой пророческий, такой простой лубок       Без украшений и ретуши Не зря на фабриках все знают назубок, Брезгливо морщася от меньшевистской чуши.    Пройдет ли год, иль долгие года, Но не уйдете вы, лакейские вы души,    Как не уйдут и ваши господа, От беспощадного рабочего суда.

«Свобода» печати*

(Из дневника) С мигренью адскою проснулся поутру. Всю ночь меня во сне (ты видишь сны, читатель?) Тащил какой-то черт в какую-то дыру: «Пожалуйте… в котел… мусью баснописатель!»            Все это – не к добру. «Жена!»        «Ну что?!»                 «Гляжу, как странно все сегодня: Ты – с „Новым временем“!»                     «И буду с ним всегда!» «Газета тоже… Тьфу!.. А дай ее сюда… Узнаю, чем тебя прельстила эта сводня?» «Прельстилась! Вот… Читай…» В глазах – презренье,                     гнев… Совсем не узнаю моей смиренной Кати. Читаю… Ба! «Проект устава о печати». Ой… батюшки… Ой-ой!.. И, сразу ошалев,            Валюся кубарем с кровати. Очнувшись, чувствую, что «не могу молчать», Лечу к редактору.            «Читали… про печать?» «Ох, вечно, – говорит, – вы с новостью худою. Опять какой-нибудь отчаянный проект? Прочтем…»            Прочел, хе-хе! Разительный эффект. Пришлось отпаивать несчастного водою. «Не надо… – простонал, придя в себя, бедняк И взором грустным все вокруг себя окинул. – В буфете, – говорит, – пошарьте… есть коньяк…» Поднес ему и сам рюмашку опрокинул. Немного отлегло… Сердечный разговор…            Потом какой-то вышел спор…            Спор кончился глупейшей ссорой За рюмкою… не помню, за которой.    Домой приплелся с черного крыльца,            Не всеми чувствами владея, И тут же выпорол в сердцах сынка-мальца:    За азбукой застал его, злодея! Преступник! Сам влетит и подведет отца! «Аль скажешь ты, что враг я своему дитяти?! – Взволнованно потом я объяснял жене. – Володю грамоте учить совсем некстати, Ведь нынче дураки стоят в большой цене: Возьми-ка вот, как я, да обмозгуй вполне            „Проект устава о печати“. Нет, баста! Кончено. Теперь я вижу сам:            Текла свобода по усам…            Насчет свобод мы на диете. Катюша! Ты же мне милей всего на свете. Не плачь… Я понял все… Сатира? Чур меня! Авось и без нее мы не потонем в Лете». * * * Читатель, не горюй, и с завтрашнего дня Ищи моих сатир… в отчетах о балете. вернутьсявернутьсявернуться