«Убийца»*

«Ох, батюшки! Уж я ль воров не берегусь? А что терплю от них! Ведь тут уж не до шуток: То в курах был урон, потом дошло до уток,         А нынче скраден – гусь!»      Хотя валялися и потроха и перья         Вокруг собачьей конуры,         Хозяин все же до поры      К собакам не терял доверья. Но раз их стал корить, что даром хлеб едят: Добра хозяйского ни малость не глядят. Собакам тот укор сказался подозреньем.      Уж не донес ли кто тайком? А как щенок один давно был под сомненьем, То псы расправились немедля со щенком      И с неостывшим рвеньем Над трупом подняли они же слезный вой. Допреж того был туг хозяин головой, А тут еще, такой увидевши разбой,      Он речью подлой и лукавой Пса старого был с толку сбит совсем. Пес выл: «Да будет вам, друзья, известно всем, Что сей щенок сражен не камнем, не отравой: От вражеских зубов за нас пал он со славой! Он – мученик… Герой… Он – жертва злых страстей!.. Псы верные, клянусь у дорогих костей, По виду ран сужу… Тут пахнет чертовщиной! И будь хозяин наш не бабой, а мужчиной,      Он смог бы показать пример, Как строго должен быть наказан зверь-убийца,         Злодей и кровопийца,         Проклятый изувер!» Хозяин речью был растроган и взволнован. Собаки ж до того, казалось, были злы, Что вмиг «убийца» был разыскан, арестован,         Приведен и закован         В двойные кандалы. Не знаю точно, как арест был обоснован, Но старый лютый пес, забившись в конуру, Смеялся там до слез, до судорожных колик: «Ав-ав, смехотушка!.. Ав-ав-ав-ав, помру!..»      Как не смеяться?! Я не вру: Был в кандалы закован… кролик! * * *         Не знаю, говорить иль нет         О «следствии» скандальном? Лихие псы взвели на кролика навет         В убийстве «ритуальном». Хоть ясно, чем грозит подобная беда, И хоть на правый суд надежды очень мало,         Но – всякое бывало! – Над правдою в судах глумились не всегда.         Так подождем суда.

«Вещунья»*

Приятель мой ворчит: «Ох, до каких же пор?! Скажи: над „Правдою“ опять повис топор?      Был обыск? Выемки лихие?»      «Вранье!.. Да кто тебе сказал?»      Приятель мне «Россию» показал:         «Ро-с-си-я»!!      Ну, жди теперь добра! Ведь тут не просто врет неопытная сводня, –      Чернила капали с «казенного» пера:      Про обыск писано вчера,      Так надо ждать его сегодня!

Лето*

Над высохшим Ингулом С ружьем в руках бреду, Поля рабочим гулом Полны: косьба в ходу. Блестят на солнце косы, Стучат о сталь бруски, Широкие покосы Ложатся до реки. Мелькают часто грабли, Вязальщицы в поту. «Что, милые, ослабли? Жара невмоготу». «Ништо!.. Вот ты бы, право, Прошел с косой хоть раз!» И смотрит так лукаво И щурит черный глаз! «Что ж думаешь, воструха? Аль не видал я ржи?! Дай косу мне, Петруха, А сам за мной вяжи». Рукам от поту склизко. Мой первый взмах – высок. Пустил я косу низко: Коса вошла в песок! «Умора!.. Фу ты, ну ты!» – Смеются косари. На пальцах в три минуты Натер я волдыри. Но боль сношу геройски, – Уж как ни есть – кошу. С крестьянами по-свойски Под вечер – к шалашу. Вкусна простая каша Из общего котла. Бесхитростная наша Беседа весела. «Так завтра к вам опять я! Прощайте, земляки!» И любы мне пожатья Мозолистой руки.

Полкан*

      Заграй Полкана поносил         Что было сил:    «У, дьявол старый!.. Лежебока!.. Хозяйский прихвостень!.. Наушник!.. Егоза!       Бесстыжие твои глаза!..    Подох бы ты до срока!»    «Аль ты совсем оглох, Полкан:    Сидишь – молчишь, как истукан.    Что ж не проучишь ты буяна?»       Приятель так – Султан –          Спросил Полкана:    «Ужель ты хочешь допустить,    Чтоб стал Заграй тебя честить    Пред целым нашим вечем?!       Грызни как след его!!»          «Ох, брат, – Вздохнул Полкан, – грызнуть я рад,       Да нечем!» * * *       Кадет, кадет! Ну, что бы взять пример с Полкана,    Чтоб не было обмана: Молчать бы, коль зубов уж нет! вернутьсявернутьсявернутьсявернуться