Оценка*
На предложение, сделанное русскими эмигрантами – дать швейцарским банкам в обеспечение свои имения и дома в России, представитель швейцарских интересов заявил: 1) что предложенный залог – миф, никаких гарантий не дающий, 2) что русские должны обеспечить заем реальными гарантиями, как то: драгоценностями, имениями где либо за границей или в Польше.
(«Последние новости») Персоной будучи в кругах известных видной, Потомственный буржуй с осанкою солидной (При случае его я назову) Зашел в Париже в банк и сразу: «Вуле-ву? На редкость выгодная сделка. Мне банк даст золота, я банку – векселя Под обеспеченье!..» «Какое?» «Есть земля… Вполне исправное громадное именье, При нем завод – мое почтенье! Железный путь совсем вблизи, Большая пристань тут же рядом…» Какой же банк таким побрезгует закладом? В минуту дело на мази. Но… вмиг всю сделку погубило Словцо, всего одно словцо. Директор банковский, смеявшийся так мило, Вдруг скорчил кислое лицо: «А как – пардон, мусью! – как велика оценка Именья вашего?» «Мильон». «Мерси, мерси!.. А где ж, мусью, оно?» «Где? – побелев, как стенка, Забормотал буржуй. – В России!.. Ан Рюсси!..» «Ах, ан Рюсси!» – вздохнул в ответ директор банка И дал российскому мусью… на чай полфранка!Крымское воронье*
Красноармейская песенка Били, бьют со всех сторон. Трудно удержаться. Черный Врангель, герр барон, Пробует сражаться. Был Деникин, был Колчак, Не было барона. Экий, гляньте-ка, смельчак! Мокрая ворона! Через крымский Перекоп Дура-птица скачет И глазами хлоп да хлоп: Ошалела, значит. Вслед за нею воронье Каркает протяжно. Дело что-то не так, Не ахти как важно. Охватил всю стаю страх. Повернуть обратно? Пушки – трах-тарах-тарах! Вот как жарят знатно. Жарко так, хоть со скалы – Черной стае в воду, Это красные орлы Не дают ей ходу! «Черный Врангель – смерть ему!» «Разряжай патроны. Не осталось чтоб в Крыму Ни одной вороны!»Климов конь*
Вот случай был! Средь бела дня У Клима свистнули коня. Не важно – кто, какие воры, А важно то, что Клим деревней, по задам, Не тратя времени на сборы, Пустился в путь по воровским следам. Как разъяренный зверь по всей округе рыща, Усталый, бледный, словно тень, Добрел мужик на третий день До воровского становища. В селе Парижкине подлец-богач Корней Жил скупкой краденых коней – Тем, говорят, живет и ноне. Так мудрено ль, что у него в загоне, В заборе провертев глазок, Клим своего коня приметил. Загон весь обойдя один, другой разок, Клим дело живо сметил: В заборе сделавши пролом, Увел конька домой. Казалось бы, по праву? Ан, нет. Корней потом пред всем своим селом Шумел вовсю, пустив про Клима славу: Клим, дескать, вор! Клим у него сломал забор, Клим у него коня угнал-де из загона. Так что ж Клим думает, что это так сойдет? Что вещь подобная терпима? Что он, Корней, на Клима Управы не найдет? «Ну, нет, уж это дудки] Да я его!.. Да я ему! Под суд мошенника, в тюрьму! В Сибирь за этакие шутки! Уж это, верьте мне, ни Клим, ни кто иной, Кому коня он сбудет, Владеть конем не будет. Конь мой! И за него расчет у всех – со мной!» Так чем же кончилось все дело? А тем, что на своем коне Клим всюду ездит смело, Корней же у себя сидит, как на огне, С загона не спускает глазу, Всех краденых коней боясь лишиться сразу. Ждать можно этого вполне: Немало бедняков, лишившихся лошадок, Хотят свое добро обратно получить И навек скупщиков с ворами отучить От воровских повадок! * * * Слыхали вы сердитый гул Парижских скупщиков: «Смотрите! Караул! Большевики злодеи, воры, Они на царские чихают договоры! То золото, что нам хотели дать цари, Украли эти дикари!» Две трети золота, положим, гады эти, Французские дельцы, свезли от Колчака: Но тянется теперь их жадная рука К последней трети. Ну что ж! Большевиков кляня, Пусть эта сволота ярится. Леший с нею! Ей нашего добра не видеть, как Корнею Не видеть Климова коня. вернутьсявернутьсявернуться