Раскаявшийся дезертир Спиридоновского лесного отряда Тимофей Ряз…

(Фамилия неразборчива.)

Зарубка*

   Мужик хитер, да память коротка.    Не будь у мужика    Для памяти подмоги,    Зарубки или узелка,    Совсем бы сбился он с дороги. Вот басня, в ней урок. Хочу, чтоб кой-кого Уму да разуму она бы научила. * * *    У мужика у одного    С зарубки память соскочила. Емелька в оны дни, известно, как он жил:    «Живем – о землю рожей!» – Работал день и ночь, и день и ночь тужил, В избе нетопленой прикрывшися рогожей;    Худой, оборванный, босой,    Кряхтел над тощей полосой    И, встав порой у раздорожья, Где был в помещичью усадьбу поворот, Шептал озлобленно: «Ограбили народ! Всю землю отняли! А ведь земля-то божья!» Что ж приключилося с Емелькою, когда    От бар не стало и следа? Дорваться стоило Емельке до земельки,    Отшибло память у Емельки. С ним деликатничай, его не раздражай;    Собравши новый урожай, С деньгой кубышечку храня у изголовья, Емелька позабыл все прежние присловья. Он прежде был добряк. Теперь он не таков. Теперь он кулаку иному не уступит:    Он хлеб продаст тому, кто купит. Спокойно с городских рабочих, с бедняков,    За фунт муки три шкуры слупит. На власть Советскую беда как он сердит. «Учитывают хлеб, – угрюмо он твердит, – На кой же ляд тогда, выходит, сеял рожь я? С учета этого убыток мне прямой!» «Емелька, а земля?..»    «Земля, конешно… божья,    А хлебец – мой!» * * * Емелька, мазан я с тобой одним елеем И говорю с тобой, как с братом иль отцом.    Не будь, Емеля, подлецом,    А наипаче – дуралеем! Голодные, мы сил последних не жалеем, Но до конца борьбы еще не довели. Коль мы по милости твоей переколеем,    Ты околеешь – без земли. Советские враги – не о тебе радеют. И если баре вновь землею овладеют, То – заруби себе ты это на носу! – Так возмещать начнут они свои убытки, Что, вынося от них неслыханные пытки, Ты, весь обобранный до нитки И прячась где-нибудь в овраге иль в лесу, Начнешь завидовать ты собственному псу!

Полковник «Кулак-Кулакович»*

Я – единственный начальник русских войск Гдовского, Псковского и Лужского районов. Я – законный представитель народной власти.

Ослушников расстреливаю!

Подписал: Атаман крестьянских партизанских отрядов полковник Булак-Балахович. То грозит нам не старый Илья-богатырь И не славный Алеша Попович, То дворянский ублюдок, голодный упырь, Пан-полковник Кулак-Кулакович.    Не надеясь на силу своих кулаков,    Он не брезгает подлым обманом    И сзывает, сзывает в свой стан дураков,    Величая себя атаманом. Эй, Кулак-Кулакович, лихой атаман, Далеко те до Разина Стеньки: Выворачивал Стенька боярам карман, Но ни сжег ни одной деревеньки.    Стенька шел впереди своих вольных людей    В кумаче, а не в царском уборе,    И таких «атаманов», как ты, лиходей,    Стенька вешал на первом заборе. И тебе, Кулаку-Кулаковичу, тож Не уйти от народной расправы, –  Скоро в спину получишь ты пулю иль нож  От своей же от белой оравы.    Потому что настанет такая пора:    Все Епишки поймут и Микешки,    До чего довести может эта игра,    Где они – только жалкие пешки; Что какая-то сволочь пройдет в короли, Офицеры получат поместья, А для пешек достанется – холмик земли Да позор векового бесчестья!

Сударь-барин

Песня (фронтовая)

Член особого совещания при Деникине, Колокольцев, заявил, что крестьяне должны будут 1/3 урожая и 1/2 сена отдать прежним владельцам – помещикам и арендаторам.

Красным – «барин – злой татарин», Белым – мил припев другой: «Уж ты сударь, ты, наш барин, Сударь-барин дорогой!»    Уж ты сударь, ты, наш барин,    Сударь-барин дорогой! В белой гвардии солдаты, Одно слово, молодцы, – Про мужицкие заплаты Позабыли, подлецы!    Уж ты сударь, ты, наш барин,    Сударь-барин дорогой! Как росли под плеткой барской На спине у нас рубцы, Как жилось под властью царской, – Все забыли, стервецы!    Уж ты барин, ты, наш барин,    Сударь-барин дорогой! Позабыли, – ум отшибло! – Сколько мы вскормили вшей, Сколько в войнах люда гибло Ради барских барышей.    Уж ты добрый, ты, наш барин,    Сударь-барин дорогой! В белой гвардии ребята – Закаленные сердца: Разопнут родного брата, На штыки возьмут отца!    Будь доволен, сударь-барин,    Сударь-барин дорогой! Дураков везде довольно, Ими улицы мости. Лезут в петлю добровольно: Барин вновь у них в чести.    Распрекрасный ты наш барин,    Сударь-барин дорогой! «Были босы, будем босы: Без сапог – ногам не преть. Вот те, барин, сенокосы, Вот те, барин, хлеба треть!    Поправляйся, сударь-барин,    Благодетель дорогой!» «Дай по трешнице на рыло Холуям твоим на чай И добро, какое было, Все обратно получай!     Получай, голубчик барин,     Поправляйся, дорогой!» Братцы! Силы мы утроим И господским холуям – Всем деникинским героям – Накладем мы по шеям!    Холуям и добрым барам    Накладем мы по шеям! вернутьсявернуться