* * * Наше дело сторона.

Товарищеская подмога*

   В Москву Пегашка из села    Возок с поклажею везла,    А сзади пес Брехун трепался. Перед заставою – не помню уж, какой – Савраска, общий их знакомец городской,       Навстречу им попался. «Вот на! – Пегашка ржет. – Куда ж ты это, друг?    А я к тебе, как видишь, в гости. Да что с тобой? Тебя узнаешь-то не вдруг:    Глянь, кожа весь да кости!»       «Ох, ох, Пегашечка, – Савраска ржет в ответ, –    Жив – и за это слава богу. Чем кормимся? Овса давно в помине нет. Тож и сенца. Жуем солому понемногу.       Вам хорошо по деревням,          А городским коням – Конец, коль не придет деревня на подмогу». «В деревне, – молвила Пегашка, – знаешь, тож…       Двор со двором не схож. Все ж, чаю, беднота, – и плохи пусть делишки, – Кой-что для города сумеет наскрести, А ежли богачей покрепче потрясти, Пожалуй, сыщутся изрядные излишки!»       «Чтоб городской кормить табун? –       Хозяйский прихвостень – Брехун –       Оскалил зубы на Пегашку. –       Что вижу, больно ты щедра       Насчет хозяйского добра!»    «Отстань! – ответила Пегашка. – Неча злиться,       Не про тебя идет тут речь. Твоя обязанность – хозяйский хлам беречь, Моя – с товарищем последним поделиться!» * * *    Все были улицы не так давно полны    Хозяйских прихвостней бесстыдно-злобным лаем:    Мы-де весь хлеб отнять у деревень желаем.          Кто вам поверит, Брехуны?    Рабочих мужики без хлеба не оставят, И в селах мужики не тронут бедняков,          Но что до жадных кулаков,       Их закрома открыть заставят!

О попе Панкрате, о тетке Домне и явленной иконе в Коломне*

Сиречь – про поповский карман и поповскую совесть душеспасительная повестьГлава I «Эх, кабы мне да такой приход, сиречь парафия, Как у отца Евграфия! – Плакался поп Панкрат: – Сам ему черт не брат. Прихожане у него, как прихожане: Богатые горожане, Дворяне родовитые Да купцы именитые. Что ни праздничек, то приношение. Сущее искушение! Живет себе, значит, отец Евграф, Как какой-нибудь князь или граф. Все-то у него водится, Пояс на нем не сходится, Ряса с шелковыми отворотами, Не удручен никакими заботами. Попадья одета по-модному, Дети ходят по-благородному, – Три раскрасавицы дочки, Словно весною цветочки, Грудью – пышны, талией – узки Лопочут весь день по-французски; Надушатся да припомадятся, – Что куклы нарядятся: В шляпках, в перчатках, в шалях, Мастерицы играть на роялях. Шуры-муры ведут с женихами – Изъясняются с ними стихами; В постные дни скоромятся. Сундуки от приданого ломятся!.. Вот где приходец попался! Господи! – поп убивался. – Чем я так пред тобой провинился, Что на бедной поповне женился, Что взял за нею в приданое Бездоходный приход да одеяло рваное? Всего-то у меня живота – Собака да два кота. Хожу по приходу На смех народу – Тощий, замызганный, Грязью забрызганный; Попадья – в кисейном платочке; Кацавейка в заплатах – на дочке. Без призору поповна бродит: Где кормят, туда и ходит; Догуляться так долго ль до срама? Народ весь отбился от храма. Посмотришь в церкви – не густо, Пошаришь в карманах – пусто! На трех старушонок глянешь, Сразу увянешь. Сердце полно сокрушения. Церковь – без украшения, Врата покосилися, Ризы давно износилися, Правь хоть службу в рогоже. Вразуми мя, праведный боже! Как безбожников к церкви привадить? Как мне дело наладить, Чтоб от нищенской жизни избавиться, С нуждой-горем расправиться?» Дошло поповское к богу моление, И бысть попу вразумление. И о том будет речь моя, братие, Как господь порадел о попе Панкратие. Глава II Кто бывал на базаре в Коломне, Говорить тому неча о Домне. Трещит тетка, Словно трещотка, Перед старым ларем: «Пряники с инбирем! Пряники с инбирем! Недорого берем! Пышки с медом – Фунтик с походом! Петьки, Гришки, Вот где коврижки: У кого – с гнилью, У меня – с ванилью!» Парод у ларька толпится. Тетка на слова не скупится: Шутки-прибаутки, Не молчит ни минутки, В гости позовет и в гости напросится, Со всеми словцом перебросится, – Все-то у нее покупатели Друзья-приятели. Опроси полбазара: Старосту Вавилу, бакалейщика Назара, Фильку лесника И Прова мясника, Кузнеца Фрола, бондаря Акима, Дьячка Афанасия и сторожа Клима, – Ухмыльнувшись ухмылкой нескромною, Все не нахвалятся Домною! Шла когда-то про Домну слава: Раскрасавица, бойкого нрава, – Мужу – молодка, свекру – находка. Овдовела – соблазн для всего околотка, И не раз уверял, кто узнал ее в деле: Сатана в бабьем теле! Не боялася Домна ни порчи, ни глазу. Целый полк мужиков хороводила сразу; Ублажая охочих ребят без отказу, Не одну горемычную душу согрела. Нынче тетка весьма постарела, Притомилась – умаялась, По церквам монастырским в содеянном каялась – За большую теперь прослыла богомолку. В час досужий бубнит без умолку, Разъясняет святое писание: Кому, за что и какое наказание, Исполняя обеты все в точности, Пребывает Домна в непорочности, И уж святости теткиной есть подтверждения: Бывают тетке видения! вернутьсявернуться