На распутье*

Графа Мирбаха увидя, Подавил буржуй наш вздох, Чуть не крикнул, растерявшись, Верноподданного «гох»! С ликом Марксовым знамена Нес рабочих бодрый стан, Пел народ: «Соединяйтесь, Пролетарии всех стран!» Сей призыв услыша властный, Наш буржуй стоит-грустит. Трусит Мирбаха несчастный, – Маркса – сердце не вместит. Мирбах… жуть, но все ж с просветом, Маркс… одна сплошная жуть. Два пути перед буржуем, Есть еще и третий путь. Путь на Вологду проторен. «Вуле-ву, мусью Нуланс?» Три союзных кавалера С ним играют в преферанс. Англичанин смотрит хмуро, Распинается француз. У японца в мыслях с кем-то Сепаратнейший союз. С кем? Никто пока не знает, Мирбах знает, но молчит. У российского буржуя Сердце трепетно стучит. Перемешаны все карты, Вот изволь тут, вылезай! Что кричать мне, боже правый: «Вив» ли, «гох» ли, иль «банзай»?!

Вождю*

Тов. Ленину в день рабочей печати посвящаю.

Как этот день мне мил и дорог! Ряд долгих лет прошел с тех пор… Теперь – повержен злой наш ворог, Тогда – мы с ним вступали в спор.    Тогда – нас было так немного,    Но знали мы, на что идем…    Был каждый шаг проверен строго    Тобой, испытанным вождем. Рождалась «Правда» наша в муках, Окружена стеной врагов, – Но пролетарий в первых звуках Услышал звон своих шагов.    Ты был за дальнею границей,    Но духом с нами был всегда, –    Росла, страница за страницей, Святая библия труда… Нам каждый день грозила кара И беспощадный вражий суд, Напор открытого удара И козни тайные Иуд.    Из ликвидаторского стана    Какой бесстыжий несся вой!    Работой Мартова и Дана    Был восхищен городовой. Для заклинателей «стихии», Для дряблодушных торгашей Мы были аспиды и змии, Гроза мещанских шалашей.    Теснил нас лютый враг жестоко.    Редел отряд наш боевой,    И в злую пору одиноко    Звучал далекий голос твой. Но перенесши все невзгоды И взявши с бою каждый шаг, Мы на крутых путях свободы Вновь утвердили алый стяг.    Незыблем он на новой грани!    И наша вера велика:    - Не осквернит священной ткани    Ничья враждебная рука!

«Христос воскресе»*

   У батюшки Ипата    Водилися деньжата. Конечно, дива тут особенного нет:    Поп намолил себе монет! Однакоже, когда забыли люди бога И стали сундуки трясти у богачей,    Взяла попа тревога: «Откроют, ироды, ларек мой без ключей!» Решив добро свое припрятать повернее,    Поп, выбрав ночку потемнее, Перетащил с деньгами ларь          В алтарь И надпись на ларе искусно вывел мелом: «Сей ларь – с Христовым телом».       Но хитрый пономарь,       Пронюхав штуку эту И выудивши всю поповскую монету, Прибавил к надписи: «несть божьих здесь телес.          Христос воскрес!» Что пономарь был плут, я соглашусь, не споря, Плут обманул плута – так кто ж тут виноват?       Но я боюсь, чтоб поп Ипат          Не удавился с горя.

Осiновый кiл Радi*

Чоловiк каже: «гречка!» Жiнка каже: «мак! мак!» – Нехай так! Нехай так! Нехай буде з гречки мак! Рада каже: «самостiйность!» Нiмець каже: «гох! гох!» – Ох, ох, ох! Оце ж гох! Щоб ты, бридкiй нiмець, здох! Ждали лiта, ждалы лiта, А прiйшла зима. Була Рада, була Рада, А тепер нема! Ой ти, дядьку Мусiю, Чи бачив ты чудасiю? Як не бачив, подивись: Любив нiмець Раду, Цiлував iи колысь Спереду и сзаду. Цiлував и милував, Кохав щиро, покы Выпив всю iи красу, Видавив всi соки. Потiм с гетьманом Павлом Перебив iй спину И, проткнувши всю колом, Кинув в домовину. – От, тепер лежи i гнiй, Бо була проворна. Я ж казав тобi, дурнiй: «Не кохай Эйхгорна!» По заслузи маешь плату, Голова змiнна! Прокляне тебе, прокляту, Трудова Вкраiна! вернутьсявернутьсявернутьсявернуться