3Помощь крестьянке Посмотришь на небо: такая синева! И радостно глядеть на золотое поле! А Пров Кузьмич, кулак, сварился: «Жив едва!..    Трещит – без хмелю – голова! Да как ей не трещать?.. О господи, доколе!..    Видала? – Пров пристал к жене. – Что шефы делают?.. Для мужиков? Не, не! На этот раз у них подходец… к „женской доле“: „Мы женщину хотим раскрепостить вполне! Довольно, говорят, ей жить по старине:    В двойных цепях, в двойной неволе! Трудна работа, но… рабочий класс упрям! Мы перво-наперво поможем матерям, Начнем с главнейшего покуда!“    И вот из города недели две назад Сюда явилася какая-то паскуда, Арендовала дом Михеевский и сад. Теперь в дому – всего: игрушки, и посуда, И умывальнички – всё шефские дары    Для деревенской детворы. Подумай: сопляку и кукла и лошадка, –    Заплачет – пряничек дадут. На доме вывеска, что, дескать, „ясли“ тут    И „детская площадка“.    Для деревенских баб-дурех, Для Глашек, Машек да Матрех, Теперь – лафа: весь день на полевой работе Уж не метаться им в двойной, тройной заботе:    Тут дело, жаркая пора, А рядом просит есть и хнычет детвора, И пес – не догляди – забрался детям в миску. Теперь же – „ясли“, детский рай! Матрехе горя нет: знай, поле убирай!    Нет ни хлопот былых, ни риску. За детворой надзор и ласковый уход.    Да, шефы – что сказать? – смекалистый народ, На бабьей струночке играют самой слабой:    Ведь бабьи думки все о ком? О детях!.. Ну, так вот… Ах, мать, не дураком Подмечено: сумей поладить только с бабой, Так после в пять минут поладишь с мужиком!» 4Коллективизация У кулака, что день, то настроенье хуже. Пров – некого пилить, так он пилит попа:    «Сидеть, сидеть нам, батя, в луже! И в лавочку мою народ валит не дюже, И к лавочке твоей становится все уже    Травой заросшая тропа. Исправить мужиков нет никакой надеи:    На шефов молятся злодеи!»    «Никто, как бог!»    «Опять!.. Уж ты меня не зли!.. Давно ли шефы-то свой трахтер привезли,    А нынче новые затеи:    Наладили „сельхозкредит“ – Мол, бедноте кредит весьма не повредит, – Потом „Машинное товарищество“ – нате! – С припевом на такой оскоминный мотив: Чтоб стала жизнь светлей в бедняцкой каждой хате, Вся беднота должна сплотиться… в коллектив! Пусть крепче бьется в ней общественная жилка! За коллективом-де никто не пропадет!    Слышь, поп, машина как гудёт? То кол-лек-тив-ная – сгореть ей! – молотилка! Везет снопы Аким, а следом – Клим, Федот.    Сегодня общий обмолот. Гудёт!.. В башках у них весь век бы так гудело!    Один старается, ретив, – Другой – того быстрей!.. Общественное дело!..    Поганый этот… коллектив!..    Ста-ра-ют-ся!.. Глядеть противно!.. Машина за снопом глотает жадно сноп. Ну, что ж нам делать, а? Скажи мне, глупый поп! То ль в петлю вместе лезть? То ль… выпить…                     кол-лек-тив-но?» «Ник!.. Ник!.. Ник!., то, как… бог!»           «Икаешь богом?.. Во!..    Ты, вижу, батенька, хвативши без того!» 5Радиофикация    «Изба-читальня». У избы На новом столбике две радиотрубы. Пред сельской беднотой – на общем совещанье – Рабочий держит речь о радиовещанье, Насколько от него нам польза велика: Чем селам, деревням – с пустого языка Кормиться слухами да всякой небылицей, Тут – разговор прямой с советскою столицей! О чем? Да обо всем: как выбирать быка? Корову как кормить жмыхом да свекловицей, Чтоб два ведерка в день давала молока? Как поле засевать? Где – рожью? Где – пшеницей?    Что дал «Октябрь» для мужика? Как наш Союз живет? Что слышно за границей? Как можно бедноте стреножить кулака? Как церковь заменить хорошею больницей?..    Кулак у церкви пред звонницей На это зрелище глядит издалека. Увидевши, что поп Лука    Бежит к нему, закрывши уши, Кулак смеется: «Что? Придется бить баклуши?    Шеф-то меня пока, А нынче уж тебя хватает за бока? Мужицкие – не ты, а он – спасает души? Теперь другой закон!.. Совецкая скрижаль!    Ха-ха!.. Одначе, батя, жаль,    Что не попал ты на начало,    Когда тут радиё кричало!    Вот чудеса-то каковы! Путь от Москвы до нас – ты знаешь, как он длинен? Так вот по радию – сейчас вот – из Москвы Кто говорил-то, а? Подумай! Сам Калинин! – Крестьяне! – говорил Калинин из трубы. –    Приветствую!.. И все такое: Про Чимбирлена там и каменные лбы Врагов, что не хотят оставить нас в покое. Я ж думал, слушая: – Эх, если б да кабы Пришли спасители… ну, те же Чимбирлены! Нет, не дождаться нам желанной перемены    Лихой теперешней судьбы! Вот эту радию с каким сравнишь ты ядом? Калинин говорит – слыхать во всей стране, А я вот не в Москве, а с мужиками рядом, Но вроде нет меня: толкаюсь в стороне!    Вон середняк Пахом, гляди-ко. Мать за рукав его схватила, воет дико:    „Куда ты? Господи-Христе! Там бес кричал в трубу, усевшись на шесте!“ Одначе, слышь, Пахом, уже не веря в беса, Орет на мать, что та не смыслит ни бельмеса, И тянется туда… к трубе и бедноте! Новинка шефская… Влечет само собою!.. Да, времена пошли не те, Досель нам был не мед. А с этою трубою…    Труба нам, батюшка, с тобою!»