1913 г.

Басня пятая

Задаток

Сомлевши от жары, раскисши весь от поту, Бранясь, кряхтя и дух переводя с трудом,          Купчина вечером в субботу    Ввалился в дом. «Гордеич! – расплылась купчиха, – с легким паром!»          «Чево?!»          «Из баньки?..»                 «Во!          Попарился… задаром.          Так вспарили, что ой-ой-ой,          Не надо чище. Ты полюбуйся, с чем явился я домой?» «Ай, батюшки! Синяк!»          «Какое – синячище!» «Сейчас примочечку… аль приложить пятак…          Да кто ж тебя? Да как же так?»          «Ох, мать, все очень просто: Явилось к лавке-то, примерно, этак со сто          Приказчиков чужих И стали вызывать молодчиков моих: „Вы, братцы, – как, бишь, там? – не рабская, мол, каста! Пора вам, дескать, быть свободными людьми:          Поторговали до семи,             И – баста!“ Столпились, ироды, у самых у дверей,          Ревут, как звери: „А ну-тка шевелись, хозяин, поскорей          Да закрывай-ка двери!“          Тут, значит, я как заору:          „Что, дуй вас всех горою?          Подохну здесь, умру,          А лавки не закрою!“             Да сгоряча,          Озлобившись от всех напастей,          Как двину со всего плеча       Молодчика из тех, кто позубастей. Шарахнулись назад все эти подлецы:          Марать им вроде б руки жалко.          А у меня в руках уж палка. На шум сбежалися соседние купцы.          Ну, знамо, вышла свалка.          Крик, матерщина, вой…          Свистит городовой…          На рынок весь тревога… Бунтовщики – народ, известно, молодой: Так разошлись, что нам конец бы был худой, Когда б от дворников не вышла нам подмога.          Приказчики, само собой,             Отбой. Но перед тем, как им пуститься врассыпную, Детина этакий, прижав меня вплотную, „Вот, – говорит, – тебе, мил-друг, на первый раз!          Платеж потом – бери задаток!“ Да как посадит мне кулак промежду глаз, Так я не всчувствовал ни головы, ни пяток, „За-да-ток!..“ Матушка, что ж будет, ты скажи,          Когда настанут платежи?!»          И смех с Гордеичем и горе.             Что будет – все увидим вскоре.

1914 г.

Басня шестая

Утро

         Гордеич утром в воскресенье          Беседует с женой:          «Ну, ладно, старая, не ной!          Подумаешь: землетрясенье.          Ей-богу, дело – пустяки.    И чем лишь только я вчера был так напуган?          Ну, был избит, ну, был обруган.          Буянил кто? Озорники!    Вот невидаль! Кулак велик, да плечи узки: Вся храбрость-то, небось, до первой же кутузки… За «Правдой» бы послать… Есть? Подавай сюда.    И где она взялась, треклятая газетка?       Вот… про вчерашний бой заметка:    «Товарищи! – холера их возьми! –       Вчера вы около семи, С хозяйской жадностью начав борьбу спокойно, Закончили ее позорно, недостойно!» Слыхала, матушка? Изволь-ка тут, пойми: «Борьба решается не схваткой рукопашной, Не тем, чтоб стекла бить… Враг дрогнет, – для него Вы силой явитесь… неодолимой, страшной, Лишь став один за всех и все за одного… Объединяйтеся! Тогда-то… общей силой…»          «Гордеич!.. Господи, помилуй!..    Очнися, миленький!..»          «Тог… да…»    «Федосья!.. Марья!.. Фекла!..        Фекла!..»    «Воды!» «Вот, батюшка, вода!..» «Спа…си…бо… Душно как… Ох, вся рубаха смокла… Так вот оно к чему! Так вот они куда! „Объеди-няйтеся!..“ Ох, били б лучше стекла!!»

1914 г.

Эпилог первый

Где по миру пошло от голода село, Там, смотришь, мироед купил себе именье. Уж это так всегда: что доброму во зло,          То злому во спасенье. Корней Гордеичу нежданно повезло: Успел он начисто забыть то воскресенье, Когда за «Правдою» его всего трясло. Пришла война, с войной – подряды и поставки.    Купчина даром не зевал:    Ему уж стало не до лавки, – За покупателем он не сойдет в подвал!    Не та купецких дел основа:    Иной размах, другая ось! Растет «Торговый Дом Корнея Дерунова».    Откуда что взялось: Лес, фабрика, завод, товары – склад на складе! Свои флотилии на Волге, на Неве… Контора главная на Невском в Петрограде    И отделение в Москве.    Узнав все выходы и входы, Приумножал купец вовсю свои доходы. Что хищникам другим с рук сходит не всегда, То удавалося Гордеичу на славу: Когда на хлебников устроили «облаву», Сумел улепетнуть Гордеич от суда. Вдругорядь худшая над ним стряслась беда: Поддевки паклею подбивши вместо ваты,    «Чтоб не распарились солдаты», Их в армию купец за ватные сдавал.    Попался! Следствие! Провал! Но… с князем снюхавшись каким-то или с графом,    И тут отделался Гордеич только штрафом. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Ни капли совести да капелька ума – Вот все, что надобно теперь для наглой плутни. Живут Гордеичи! Их развелося – тьма! В годину черную к добыче жирной трутни Летят со всех сторон, восторженно гудя. Но… правда вся о них немного погодя.