Рабочий отдых в старину и теперь*

Всем миром правил – царь небесный, Россией правил – царь земной. Рабочий «отдых» в день воскресный, Недуг душевный и телесный Лечил сивухою двойной. Молчал тяжелый грохот будня, И лязг железа, и гудки. Гудели церкви до полудня, С полудня выли кабаки. Воскресный «отдых» в оны годы, Его припомнить – жуть берет. «Тряхнем-ка, что ль, на все „доходы“!» «Эх, что заглядывать вперед!» «Судьба – злодейка, жизнь – копейка!» «Пойдем, утопим грусть-тоску!» «Где наше счастье?.. Друг, налей-ка… Оно в бессрочном отпуску». Для скорби черной, неотвязной, Утехой был однообразной Трактир, дешевый ресторан Или на площади на грязной «Простонародный» балаган. Из потрохов протухших студни… Участок иль ночлежный дом… «Как отдохнул?» – «Нельзя паскудней!» И снова – тягостные будни С проклятым, каторжным трудом. Шесть дней, прикованных к машине. Воскресный «отдых» – снова то ж. Как наш рабочий отдых ныне На прежний «отдых» не похож! Кто мог представить в годы оны Рабочий отдых наших лет: Музеи, парки, стадионы, Театры, музыку, балет. Все виды радостного спорта, Парадов мощную красу, Уют приморского курорта, Дома для отдыха в лесу! Рабочий отдых стал культурным И оздоровленным насквозь. Вот почему потоком бурным В стране веселье разлилось; Вот почему теперь в газете Мы пишем и в стихах поем, Что мы – счастливей всех на свете В труде и в отдыхе своем!

Столица – народ*

Москва! Где слово есть напевней? Где место есть для нас родней? Гордясь своею славой древней, Москва слыла «большой деревней» До самых большевистских дней. Не видя в этом святотатства, Она блюла «святой устой» В контрасте дикого богатства С невероятной нищетой. Ушли купецкие попойки И хитрованцев нищий сброд, И лихо мчавшиеся тройки, И к стенкам жавшийся народ; Ушла Москва с ее церквами, Со свалками, гнилыми рвами И грязью липкой, как кисель, Ушла с былыми именами Московской жизни карусель. Москва украсилась домами, Каких не видела досель. То, что звалось Охотным рядом, Двойным сверкающим фасадом Домов-гигантов вознеслось. Москва обличьем и нарядом, Всем бытовым своим обрядом Преобразилася насквозь. Еще былое отмечаешь Во внешней той-иной черте. Но люди! Где их ни встречаешь, Они не прежние, не те. Вслед всех сановных инвалидов, Вслед нами сброшенных властей, Купцов, московских «эвпатридов», Ушли насильники всех видов И паразиты всех мастей. Враги грозят Москве возмездьем, Забыв, что их гроза – мертва, Что под кремлевским пятизвездьем Цветет Советская Москва; Что, счет сведя со строем старым, Сознаньем сил своих полна, По всей Москве, по тротуарам, По улицам и по бульварам Шумит народная волна, – Живые, радостные лица, Людской веселый разворот. Глядит народ: «Моя столица!» Столица смотрит: «Мой народ!» Дух этой гордости взаимной – Гроза для всяких подлецов, Для швали всей старорежимной И для фашистских наглецов. Мы поработали не втуне. В двадцатилетье Октября Москва ликует – накануне «Двенадцатого декабря». Мы перед днем великим этим Стоим под стягом трудовым. Мы в этот день врагам ответим Своим ответом громовым. Мы изберем Совет Верховный И, кровно спаянные с ним, Порыв восторженно-любовный В единый клич соединим. Он скажет миру, чем мы стали, За что стеной народной встали, Наш клич по всем по округам, И будет в этом кличе – «Сталин!» – Привет – друзьям, ответ – врагам! Москва сегодня веселится. Повсюду праздничные лица, Людской веселый разворот.    Привет тебе, моя столица! Привет тебе, родной народ!

Народные дворцы*

Облегли ночное небо тучи. Ветер выл, неукротим и лют. Намело повсюду снега кучи. Новый год встречал столичный люд. Еле-еле трепыхалась конка На горбатом Троицком мосту. Шла на Невский бледная девчонка Продавать прохожим красоту. Вдоль Невы рабочий шел угрюмый. Он грозил кому-то, сжав кулак: «Обмануть хотите царской Думой? Перевешать надо вас, собак!» Гнил в сырых ночлежках люд голодный, Жизнь губила чью нужда-палач. Пьяным хрипом пел канал Обводный, Заглушая тихий женский плач. «Фараоны» шли с ночным обходом. В темноте (Не видно. Не поймать!) Кто-то крикнул: «Гады! С Новым годом!» Получив в ответ «такую мать». Вкруг дворца шла суетня шпионов, У жандармов пыжились усы. Над тоской гранитных бастионов Крепостные плакали часы. Над дворцом коричнево-кровавым, Над могилой всенародных благ, Раскорячившись орлом двуглавым, На ветру трепался царский флаг. Во дворце торжественно, парадно, Царь свершал свой новогодний бал. Не плясал он сам, хлебнув изрядно: Хмель ему колени подгибал. Он смотрел на пляшущие пары И мычал, входя в запойный раж: «Хар-рашо танцуют лейб-гусары И морской гвардейский экипаж!» Он глядел на дам полураздетых, На княгинь, графинь и баронесс. Генералы в пышных эполетах Перед ним плясали полонез. Царь смотрел, как, шаркая ногами, Лебезил сановный высший класс Пред царицей с синими кругами Под белками злых, холодных глаз. Перед ним, царем самодержавным, Ликовал тот самый «высший свет», Что устоем был дворянским, главным, Тех основ, которых больше нет. Дураку в башку не приходило, Как и всем, плясавшим на балу, Что в народных недрах забродило То, что весь народ звало, будило Вековую сбросить кабалу. Кабалу мы свергнули победно В пролетарском славном Октябре. Провалились, сгинули бесследно Все, кто жил на труд на наш безбедно, На балах танцуя при дворе. Нынче все дворцы – и царский тоже – Наши всенародные дворцы. Нынче любим мы – свое добро же – Их красу, их лепку, изразцы. Мы в своих дворцах не чужестранцы И не челядь, скрытая в углах. Жизнью бодрой брызжут наши танцы На советских праздничных балах. Сколько пар, скользящих по паркету! Звонкий смех, веселый разговор. Сделать всем танцующим анкету: Все анкеты, словно на подбор. Посмотри хотя б на пару эту. Муж с женой. Одна из лучших пар. Если ты вчера читал газету, Ты его узнаешь по портрету: Это наш знатнейший сталевар. Вот девица пляшет, как артистка. У нее орлиные зрачки. Мастерица в цехе. Активистка. Отличилась как парашютистка И взяла по спорту все значки. Вот плывет герой из краснофлота. В паре с ним колхозница. Гляди, Как юна! Меж тем ее работа… За ее работу «Знак почета» У нее сверкает на груди! Обо всех всего не скажешь вкратце. Во дворцах – чем наша власть горда – Вместо прежних подлых тунеядцев Веселятся рыцари труда! вернутьсявернутьсявернуться