Максы-Морицы на работе*

Фашисты, ворвавшись в гамбургское отделение советского торгпредства, где – по их предположению – укрылся «человек, подлежащий аресту», произвели обыск, не давший ожидаемого фашистами результата.

Из газет. Максы-Морицы фашизма Вновь сыграли в дурачки. Приступ злой галлюцинизма Затуманил им зрачки. Примерещилось им сразу: «Макс, ты видишь?» – «Вижу, да!» «Жид!» – «Стреляй в него, в заразу!» «Где ж он?» – «Сгинул без следа!» Озверевши в «жидоедстве», Привидение ища, В нашем гамбургском торгпредстве Очутились два хлыща. С полицейскою подмогой Проложив в торгпредство ход, Подняли весь дом тревогой: «Доннер веттер!» – «О, мейн готт!» Но, мечась от места к месту, Сколько носом не вели, «Подлежащего аресту Человека» не нашли. Мозговым культурным грузом Не весьма нагружены, Из торгпредства шли с конфузом Макс и Мориц, «шалуны». «Мориц, гох немецкой расе!» «Гох!» – «Поищем вновь жида!» Все прохожие на штрассе От фашистов – кто куда. «Макс, ты видишь… там… фигура…» «Вижу: плачет у стены…» Это плакала культура Опозоренной страны.

На страже мира и культуры*

(Надпись к плакату ИЗОГИЗа) Ударил кризис по затылку, Капитализму в петлю лезть? И вот – с машины на кобылку Спешит он в страхе пересесть: Все, дескать, зло – от техницизма, Капитализму он – зарез. И лишь в стране социализма В чести технический прогресс. К чертям искусства и науки! От них – тревожный результат. Капитализм охотней в руки Берет божественный трактат. День каждый видя с миной хмурой, Как крахает за трестом трест, Капитализм над всей культурой Готов поставить желтый крест. Рать безработных и бездомных Стоит пред биржами труда. Куда ж девать юнцов дипломных? И кризис их зовет: «Сюда! Сюда, в пучину слез и гнева, В пучину горя и нужды!» От мозга потрясен до чрева Капитализм: «Святая дева, Спаси от классовой вражды!» Застой в промышленности. Крышка! Капитализму лишь одна, Одна спасительная вышка Осталась: новая война! Весь мир у грозной конъюнктуры. Дичает враг. И лишь одна На страже мира и культуры Стоит Советская страна!

Еж*

Где объявился еж, змее уж там не место. «Вот черт щетинистый! Вот проклятущий бес-то! Ну, погоди ужо: долг красен платежом!» Змея задумала расправиться с ежом, Но, силы собственной на это не имея, Она пустилася вправлять мозги зверьку,    Хорьку: «Приятель, погляди, что припасла к зиме я:    Какого крупного ежа!    Вот закусить кем можно плотно! Одначе, дружбою с тобою дорожа, Я это лакомство дарю тебе охотно. Попробуешь, хорек, ежиного мясца,    Ввек на захочешь есть иного!»    Хорьку заманчиво и ново Ежа испробовать. Бьет у хорька слюнца:    «С какого взять его конца?»    «Бери с любого!    Бери с любого! – Советует змея. – С любого, голубок! Зубами можешь ты ему вцепиться в бок    Иль распороть ему брюшину, Лишь не зевай!»       Но еж свернулся уж в клубок.    Хорь, изогнувши нервно спину,    От хищной радости дрожа,    Прыжком метнулся на ежа    И напоролся… на щетину. Змея шипит: «Дави! Дави его! Дави!.. Да что ты пятишься? Ополоумел, что ли?!» А у хорька темно в глазах от боли    И морда вся в крови. «Дави сама его! – сказал змее он злобно. –    И ешь сама… без дележа. Что до меня, то блюдо из ежа, Мне кажется, не так-то уж съедобно!»    Мораль: враги б давно вонзили в нас клыки,    Когда б от хищников, грозящих нам войною,    Не ограждали нас щетиною стальною       Красноармейские штыки.

Пчела*

   В саду зеленом и густом    Пчела под розовым кустом Заботливо и радостно жужжала.    А под кустом змея лежала. «Ах, пчелка, почему, скажи, судьба твоя Счастливее гораздо, чем моя?»    Сказала так пчеле змея: «В одной чести с тобой мне быть бы надлежало.    Людей мое пугает жало, Но почему ж тогда тебе такая честь И ты среди людей летаешь так привольно?    И у тебя ведь жало есть, Которым жалишь ты, и жалишь очень больно!» «Скажу. Ты главного, я вижу, не учла, –    Змее ответила пчела, – Что мы по-разному с тобою знамениты, Что разное с тобой у нас житье-бытье, Что ты пускаешь в ход оружие свое Для нападения, я ж – только для защиты». вернутьсявернутьсявернутьсявернуться