* * *    Вовсе дело не так бело.    Для слепого ясен цвет.    Но женевцы опупело    Уверяют: «Не приспело    Объявлять – война иль нет?    Кто побитый? Кто задира?    Не решить в один момент».    Инструмент женевский мира –    Снизу пушка, сверху лира,    Очень ловкий инструмент. Стонет лира. Вся в томленье: «Ах, японец!.. Дорогой!» Вот в советском направленье Разговор бы был другой,    Посвежей была б погодка,    Обратился день бы в ночь,    Медно-пушечная глотка    Заревела б во всю мочь:    «Коминтерновской работы    Вырвать корни все – войной!»    А Японии нет ноты,    Резкой ноты ни одной.    И японцы, зная это,    Так развязны в грабеже.    И сказать хотели б «вето»,    Так сказали бы уже. Кончит все – «святой обычай»: Суд, не выискав вины У разбойной стороны, Поделившись с ним добычей, Скажет: «Не было войны!»

Бойцам за красную жизнь*

Деревенским активистам.

Октябрьский праздник… Речи… Флаги… Нет смятых дракою боков. Не воют пьяные ватаги У деревенских кабаков. Сосредоточенно и строго Колхозник складывает речь. Работы срочной, новой много, И время надобно беречь. Чересполосица и давка Кому, отсталому, мила? Сохе-кормилице – отставка: Плохой кормилицей была. Доселе дикой целиною Идут ряды стальных коней. Кулак лишь бредит стариною, – Не беднякам рыдать по ней. Как жили? Полосы делили. Земля была худа, тесна. И сельский «мир» за то хвалили, Что «на миру и смерть красна!» Октябрь был битвой не напрасной, Иным крестьянский стал уряд: В собраньях не о «смерти красной», О красной жизни говорят. Вперед от старого бурьяна! Бойцы за Ленинский завет, Вам всем от Бедного Демьяна Октябрьский пламенный привет!

Дорога гигантов*

Призывно-бодрый клич и трудовой всполох… В бетон и сталь свою переключая волю, Свершая славный путь на рубеже эпох, Горды мы жребием, нам выпавшим на долю. Не малый путь лежит за нами, и видней Все, нами сбитые, заторы и помехи. Пусть враг пророчит нам, что самых черных дней Еще должны мы ждать. Пусть! Чем борьба трудней, Тем будут радостней добытые успехи. Мы знаем: наш напор – он крепнет с каждым днем, Хотя каких бойцов работа подкосила! Со сменой юною, клокочущей огнем Порыва бурного, с пути мы не свернем, И не собьет с него нас никакая сила. В потомстве будет свят наш коллективный труд И святы имена всех, чей подъем был крут, Всех – от простых бойцов до вождевых талантов, Всех – от искателей подземных жильных руд, Сталелитейщиков, ученых лаборантов, До пламенных певцов и музыкантов, – И путь, наш славный путь, потомки назовут Путем – строителей, дорогою –                     гигантов.

Перед грозой*

Поэт? Какой? Кому выразить наше одобрение? Нет, жизнь сама своею рукой Написала это стихотворение, Песню в прозе с преобладаньем одной, Основной, Элегической ноты. Уж заглавие стонет больной, Надрывной струной:

Ищу работы!!

Близ Потсдамер-плац, в Берлине, среди самой гущи движения, несколько часов простояла на днях молоденькая, очень красивая девушка. На спине и на груди у нее висели плакаты с таким текстом:

«Ищу работы!

Безукоризненно говорю и пишу по-немецки, по-английски и по-французски.

Очень хорошо умею вести домашнее хозяйство. Готова на любую работу, какую может выполнить человек с нормальными способностями».

В руках у девушки был карандаш и блокнот, вероятно для того, чтобы записывать адреса тех, кто предложит работу.

Но равнодушная толпа проходила мимо.

«Последние новости», 10 октября 1931 г. В Берлине, На людной площади, словно в пустыне, Словно в месте вымершем, голом, Стоит девушка жутким символом Капиталистического грабежа и вражды И человеческой горькой нужды, Стоит, словно столп, недвижимо, А мимо, Словно мимо столпа, Равнодушно проходит толпа, На площади людной – так нелюдимо! Мимо девушки бедной – глуха и слепа – Проходит толпа… Мимо… Мимо… Капитализм? В какой полосе ты? Смотри веселей! Ну, смотри ж веселей!    У «Франкфуртской газеты» Был на днях юбилей, Отовсюду ей были приветы. Стукнуло семьдесят пять годков С ее основания. Но прислушайтесь только, каков Был голос ее ликования? Газетный торгово-промышленный дом На юбилейный раскошелился том. А первая в томе страница – Сплошная слезница. Заглавие первой статьи для сердец Буржуазных полно – элегизма? Какое! – Трагизма! Юбилярша-газета рыдает: «Отец, Отец наш небесный! Ужели конец Капитализма?» Юбилярша конец признать не решается, Она утешается И дает не статью, а сонет: «Положение капитализма тревожно. Он совсем поседел. А какой был брюнет! Что же? Старость? Конец?.. Нет, нет, нет! Страшно думать! Нельзя! Невозможно! – Юбилярша губы поджимает жеманно: – В настоящем… ужасный такой камуфлет… И близкое будущее так туманно… Но будет же, будет желанный рассвет: Выйдет солнце, лучи засверкают живые!.. Ведь туман не впервые… Нужен острый хозяйственный глаз… Ясно: в послевоенные злые моменты В наш честный торгово-промышленный класс Худые сумели пролезть элементы. От них вся беда. Капитализму от них так недужно. Система отнюдь не худа. Были старые кадры у нас хоть куда, А теперь нам… почиститься нужно! Чистка – вот наш пароль! Вот наш пароль!»    Ну, не хитро ль? До какой юбилярша додумалась истины: «Спаситель! Приди и очисти ны!» Ждет спасителя… чуда… Интересно, откуда? Спасителя вышлет какая… обитель? Не оказался бы этот спаситель В своем облике чистом – Фашистом?    «Что? Советская власть укрепляется где-то? Только не это! Ах, только не это!» Юбилярша истошно орет И отчаянно врет, Врет, не видя особого в том прегрешения, Врет для самоутешения: «Хозяйственно-крепкой системы пример СССР? От этой системы избави нас, боже! План хваленый советский не ладится тоже. Машин накупили высоких культур… Но люди… Ведь их не улучшить декретом?.. В Сталинграде на тракторном… Фейлер Артур… Вот герр Фейлер что пишет об этом: вернутьсявернутьсявернуться