2004 год

Прощай, молодость!

Противна молодость. Противна! Признаем это объективно. Она собой упоена, Хотя не может ни хрена, Она навязчива, болтлива, Глупа, потлива, похотлива, Смешна гарольдовым плащом И вулканическим прыщом. Ее настырное соседство — В отличье, может быть, от детства,— Внушает мысли о конце, И мы меняемся в лице. Как, как! И этому теляти — С такими бабами гуляти И не заботиться о том, Что с ними станется потом! Он так спешит открыться миру, Он только с пылу, с жару, с жиру — С него и бесится, пока Еще горит его щека От бритвы, а не от пощечин; Пока он мало озабочен Уместностью своих словес В компании других повес; На всех кидается с объятьем, Чужие пошлости твердит, И все, за что мы нынче платим, Ему еще дают в кредит! Ему фактически задаром Досталось шляние по барам, Полночной улицы пейзаж, Который был когда-то наш, Скамейки, лужи, светофоры, Бульвары, Ленинские горы — Читатель вспомнит сгоряча Про фильм «Застава Ильича», И впрямь — кино шестидесятых Теперь об этих поросятах: В цепи прибавилось звено, А в девяностых нет кино. Есть мир расчисленный, в котором Остались горечь, скука, гнет, Где Бог, одевшись светофором, Нам никогда не подмигнет… Как ни геройствуй, ни усердствуй — Владеет бедною душой Не грусть по юности ушедшей, А зависть к юности чужой. Но тайной радостью для взора И утешеньем для ума, Что безболезненно и скоро Она, как жизнь, пройдет сама.

1994 год

«В России выясненье отношений…»

В России выясненье отношений Бессмысленно. Поэт Владимир Нарбут С женой ругался в ночь перед арестом: То ему не так и то не этак, И больше нет взаимопониманья, Она ж ему резонно возражала, Что он и сам обрюзг и опустился, Стихов не пишет, брюзжит и ноет И сделался совершенно невозможен. Нервозность их отчасти объяснима Тем, что ночами чаще забирали, И вот они сидят и, значит, ждут, Ругаясь в ожидании ареста И предъявляя перечень претензий Взаимных. И тут за ним приходят — Как раз когда она в порыве гнева Ему говорит, что надо бы расстаться, Хоть временно. И он в ответ кивает. Они и расстаются в ту же ночь. А дальше что? А там, само собою, Жена ему таскает передачи, Поскольку только родственник ближайший Такую привилегию имеет; Стоит в очередях, носит продукты. Иметь жену в России должен каждый — Или там мужа; родители ненадежны, Больны и стары, а всякий старец Собою озабочен много более, Чем даже отпрыском. Ему неясно, С какой он стати, вырастив балбеса И жизнь в него вложив, теперь обязан Стоять в очередях. Не отрицайте, Такое бывает; вообще родитель Немощен, его шатает ветром, Он может прямо в очереди сдохнуть, Взять и упасть, и не будет передачи. В тюрьме без передачи очень трудно. В России этот опыт живет в генах. Все понимают, что терпеть супруга Приходится. Любовниц не пускают, Свиданий не дают, а женам можно. Ведь в паспорте никто пока не пишет «Любовница»! А получить свиданье Способен только тот, кто вписан в паспорт. Вот что имел в виду Наум Коржавин, Что в наши, дескать, трудные времена Человеку нужна жена. Нужна. Уж верно, Не для того, чтоб с нею говорить. Поэтому выясненье отношений Бессмысленно. Поэтому романы В России кратки, к тому же всегда негде. Нашли убогий угол, быстро слиплись, Быстро разлиплись, подали заявленье, Сложили чемодан и ждут ареста. Нормальная любовь. Потом плодятся, Дети быстро знакомятся, ищут угол, Складывают чемодан и ждут ареста. Паузы между эпохами арестов Достаточны, чтобы успели дети Сложить чемодан и слипнуться. Ведь надо Кому-нибудь стоять в очередях. В любви здесь надо объясняться быстро — Поскольку холодно; слипаться быстро — Поскольку негде; а разводиться Вообще нельзя, поскольку передачи Буквально будет некому носить.

2005 год

Отчет

А взглянуть ретроспективно — стыдно, блин, за свой же страх. Часто тошно, чаще противно, порою ах, но не ах-ах-ах. Что придумает такого даже лучший из врагов? Тебе, бодливая корова, вновь недодали рогов. Да, есть игнатии лойолы, но у них особый дар, — а у садистов новой школы в основном один пиар. И чего мы так боялись? Даже в наши времена все эти менши юбер аллес не умеют ни хрена. Любой поэт — буян, сквалыжник, извращенный автократ, — в родном углу тиранит ближних изобретательней стократ. Что до ссылок или тюрем (это вечный их прием), — то мы и в тюрьмах балагурим, и в «Столыпиных» поем. Конечно, есть такие вещи — дыбы, вытяжки, кресты, — они для зрителя зловещи и для жертвы непросты; но кто их слишком щедро тратит — в конце концов сойдет с ума, и всех пытать — спецов не хватит, а всех распять — крестов нема.