- Эй, как дела?

    Она тотчас настрочила на него рапорт начальству и подала в суд.

    Знаменитое на всю страну дело о сексуальном оскорблении возбудила черная американка Анита Хилл против кандидата в члены Верховного суда Томаса, тоже черного. Члены конгресса вынуждены были слушать, какие намеки он якобы ей делал. При самом тщательном разборе ее обвинения оказались несостоятельными.

    Наряду с такой сверхчувствительностью американки могут считаться чемпионками в готовности пойти на любое публичное унижение за деньги. По ТУ идут представления «Кто хочет выйти замуж за миллионера?» и «Холостяк ищет невесту», в которых стремятся участвовать тысячи «средних» американок. Эти передачи с жадностью смотрят миллионы зрителей, большинство из них, разумеется, женщины. Вечер бесстыдной охоты за незнакомым богачом приносит участницам короткую, но громкую славу. И хотя, казалось бы, участие в таких шоу позорно для порядочной женщины, в Америке и на это есть поговорка: «Shame is fame» - «Позор - это слава». В печати упоминаются то и дело случаи, когда так называемые «порядочные американки» за деньги снимались для порнографических журналов.

    Я всю жизнь был поклонником женщин и уж совсем не женоненавистником. Приехав в Америку, я понял, что устоявшаяся демократия и материально благополучная жизнь создали из американок, возможно, будущий тип всех женщин мира. Они интересны оригинальностью поведения и нескрываемой сексуальностью. И я не собирался одностороннее-критически представлять здесь американок. Но я не могу поклоняться в женщинах только их социальным и правовым достижениям. Женщина должна быть женщиной, предметом и источником любви, хранительницей семейного очага. Если ничего этого в ней нет, восторгаться ею довольно трудно.

    В России говорят «мир тесен», в Америке - «мир мал». Он действительно и мал и тесен. Подтверждением этому стало письмо, которое я неожиданно получил.

    Каждый день меня на работе ждало много почты, заботливо разобранной Изабеллой. В основном, это были чеки от разных страховых компаний, запросы от них на дополнительную документацию о пациентах и другие деловые бумаги - анализы моих пациентов, переписка с журнала*- ми, приглашения принять участие в семинарах и выступить на конференциях. Закончив во второй половине дня операции, я звонил ей по внутреннему телефону:

    - Изабелла, какие у нас дела? Что-нибудь срочное? Ничего? Тогда раздувайте самовар - я иду в кабинет.

    Это был принятый между нами шутливый жаргон, чтобы она согрела чайник для моего послеоперационного кофе.

    Финансовые бумаги были в ее полном распоряжении, она их складывала для отчета в ассоциацию ортопедов, а мне о них только докладывала:

    - Владимир, пришли чеки от трех страховых компаний.

    - Сколько?

    - Пять тысяч семьсот.

    - Что так мало? - я всегда говорил «мало», это тоже был шутливый жаргон.

    - Зато две компании вообще ничего не заплатили. Опять просят дополнительные сведения об операциях, хотя я уже им посылала. Придется еще раз посылать.

    - Изабелла, наверное, вы мало с них просили, просите больше - тогда пришлют.

    Так мы шутливо переговаривались, пока я пил свой послеоперационный кофе.

    Другие письма она распечатывала и складывала на моем столе. И однажды сказала:

    - Владимир, какое письмо вам пришло из Италии!

    - Из Италии? От кого?

    - Я не знаю - оно ведь написано по-итальянски.

    На великолепном бланке мэрии города Руфино было что-то напечатано красивым шрифтом. Я разглядывал его и пытался понять: что бы это письмо могло содержать?

    Несколько дней ушло на розыски того, кто мог мне прочитать письмо. Оказалось, что у нас работает женщина- доктор из Италии.

    - Вас не затруднит перевести мне это письмо?

    Она читала и улыбалась:

    - Знаете, письмо написано витиеватым языком, в старом стиле, так теперь не пишут. «Уважаемый доктор Голяховский, Вы, наверное, удивитесь этому письму. Случилось так, что недавно одна американка, родом из Флоренции, приезжала в Италию, и мы случайно с ней встретились. Разговор зашел о русском профессоре Илизарове. Она рассказала мне, что видела в Индии русского доктора по имени Владимир, из Нью-Йорка, делающего операции по методу профессора Илизарова. Мы с профессором были большие друзья. И тогда я понял, что Вы тот самый доктор, которого я видел в доме профессора Илизарова, когда был в Кургане в 1989 году. Я очень обрадовался этому и хочу пригласить Вас с женой к нам в Италию. Ваш приезд будет большой честью для нас. Вам окажут прием, столь же радушный, какой мы оказывали самому профессору Илизарову. Эмилио Ромберчи, мэр».

    Тут я вспомнил нашу случайную встречу с мэром в Кургане, и ту американскую итальянку, которую видел в Индии. Как странно все переплелось: в Кургане я встречался с мэром Руфино, в Индии встретил ту американку из Чикаго, которая оказалась урожденной итальянкой из Флоренции, эта американка поехала в Италию и там случайно встретила мэра; они заговорили про Илизарова, и она сказала, что в Индии встретила американского специалиста, тогда итальянский мэр понял, что этот доктор - его знакомый... и вот - передо мной его письмо с приглашением приехать в Италию. Действительно, мир мал и тесен!..

    Тут как раз зашел ко мне мой бывший помощник Леня Селя. Теперь он уже был резидент и временно стажировался в нашем госпитале. Я рассказал ему и Изабелле эту чудесную историю.

    - Владимир, вы поедете? - спросила Изабелла.

    - Конечно, поеду! Кто же откажется от такого приглашения?!

    Леню было теперь не узнать: робкий иммигрант, который с недоверием, исподлобья присматривался к нашим докторам и ко всей жизни в Америке, превратился в самоуверенного молодого американского хирурга. Он и держался и говорил, как настоящий американец. Леня был молодец, я предвидел для него хорошее будущее:

    - Помнишь, как ты мрачно жаловался мне в Москве, когда собирался уезжать в Америку, что чемоданов в продаже нет?

    Он усмехнулся:

    - Я, Владимир, на днях купил новую машину - дорогую.

    - Поздравляю, ты становишься совсем американцем.

    - Что ж, я живу в Америке и хочу жить, как все. Думаю после резидентуры пройти специализацию по хирургии позвоночника. Что вы об этом скажете?

    - Что ж, операции на позвоночнике трудные, зато за них и платят больше. Я поговорю о тебе с доктором Нюартом, директором Отдела хирургии позвоночника...

    Дома Ирина с восторгом отнеслась к приглашению Эмилио Ромберчи. В Италии мы за эти годы были несколько раз, но в Рим и другие большие города не заезжали с 1978 года, когда ждали разрешения на въезд в США.

    Я стал готовиться к поездке. Чтобы списать с налогов расходы на нее как деловую поездку, я отправил факсы нескольким итальянским профессорам и получил приглашение прочитать лекции в Риме, Флоренции и Болонье. Болонский университет - первое высшее учебное заведение Европы. В Болонье в 1150 году был открыт первый медицинский факультет. У меня давно зрела мысль побывать в Болонье, встать на старейшую в мире медицинскую кафедру, чтобы с нее прочитать лекцию. Почему не иметь честолюбивых желаний?..

    Если бы Бог пришел ко мне и сказал:

    - Я решил уничтожить весь этот грешный мир, но могу оставить только одну страну. Какую ты посоветуешь оставить?

    - Боже, спаси Италию! - воскликнул бы я в ответ.

    Я люблю Италию за ее creative impulse - творческое начало. Кажется, ни одна страна в мире не имела такой богатой истории, как эта полоса земли на узком и гористом Апеннинском полуострове. Я люблю итальянцев за их дружелюбие, живость и экспансивность. Во все периоды истории они умели отстоять свою цивилизацию, и она не умерла, как это случилось в Египте, Греции и многих странах Востока, но развивалась и подарила миру эпоху Возрождения. От глухой древности и до наших дней - пример уникальный.