«Брешь!» — завопил Альдеран. Песнь яростно рванулась в ответ на его зов, энергия хлынула в изгиб. Мэйсен, Барин и десяток других мастеров делали то же самое, но этого было недостаточно. Шипастые лапы держали края прорехи, впуская в нее бесформенные тела. И почти сразу над адептами во дворе возникла серебряная вуаль. У кого-то хватило мозгов прикрыть их своим щитом. Альдеран возблагодарил святых за то, что кто-то из мастеров не потерял ни духа, ни разума, и тут же вздрогнул от ужаса: демоны рванулись к незащищенным мастерам.

Над конюшнями мигнул знакомый узор. Альдеран ощутил рывок, но плетение удержалось. Сколько же Песни он сможет потратить на личную защиту? За спиной раздался знакомый шорох стали о кожу. Гэр мимоходом коснулся руки Альдерана и пошел навстречу демонам, размахивая мечом. Где-то на парапете ударила молния, воздух наполнился запахом гари.

«Мы должны закрыть брешь, Альдеран! — крикнул Мэйсен. — Мы справимся с теми бесами, что уже под щитом, но не сдержим новых!»

«На это потребуется больше сил, чем сейчас».

«Никого не осталось, друг мой. Если не хочешь использовать детей».

Альдеран выругался:

«Будь ты проклят, Савин, грязный ублюдок!»

Щит над адептами уже прогибался и терял цвет. Времени почти не осталось. С противоположной стороны двора незнакомый голос выкрикивал приказы, и Альдеран улучил минуту, чтобы обернуться. Молодой человек с рапирой в руке направлял группы адептов туда, где бесов было больше всего, выдавая все, что могло сойти за оружие: копья, короткие мечи, даже грабли и вилы из кухонной пристройки. Те, у кого были мечи, вставали рядом с теми, у кого их не было; адепты по двое и по трое выступали против демонов со слаженностью ветеранов.

Альдеран прошептал молитву. Некоторые воинственные голоса совсем недавно начали ломаться.

А демоны все рвались и рвались сквозь прореху, а затем в плетении замигал еще один всплеск цветов. Боль алой молнией мерцала и прыгала по сети.

«Кто-то мешает закрыть брешь!» — сквозь зубы процедил Мэйсен.

«Кто?»

«Доната!»

«Это невозможно!»

«Что-то не так с ее цветами, Альдеран. Она не полностью ушла в плетение».

Альдеран заставил себя взглянуть туда, где сидела Доната. Сквозь дым он различил фигуру на стене. Кто-то смотрел вверх, запрокинув голову. Но это не могло быть ее плетением. Сознание Альдерана сопротивлялось мысли о том, что Доната могла их предать. И он скользнул разумом в сторону бреши. Врата были открыты для демонов. Цвета Донаты держали брешь. Это невозможно. Альдеран попробовал плетение: цвета замерцали и поплыли. Мэйсен был прав: с ними явно что-то не так.

А затем старик увидел темную фигуру на фоне белого камня. Вокруг яркими изорванными бабочками разлетелись ее акварели. Он двинулся ближе. Лицо Донаты было серым, виски и лоб изорваны ногтями в кровь. С окровавленных согнутых пальцев свисали пряди темных волос. На ее месте стоял Дарин. Его тело дергалось от потока чужой силы, доброе лицо исказилось в застывшую маску ужаса. Альдеран слышал в нем Песнь, дикую, пронзительную и совершенно безумную.

Теперь старик видел то, что ощутил Мэйсен: цвета принадлежали Донате, но от нее самой не осталось ничего, кроме иллюзии ее присутствия. От Дарина остался лишь кусочек, которого хватит для удержания щита, пока Савин не разорвет его. Каким-то образом он смог пробраться в упрямый разум белистанца и использовать парнишку для того, чтобы прорвать защиту изнутри.

«Он для тебя всего лишь инструмент — не человек, не творение Богини, достойное жизни не меньше других. Простой инструмент. А это означает конец». Альдеран дрожал от ярости, которую не ожидал когда-либо ощутить снова.

«Это не Доната, — сказал он Мэйсену. — Это ее цвета, но под ними не она».

«Мы должны закрыть эту брешь».

«Знаю. Я позову адептов».

Гэр увидел Танит в конце дорожки, ведущей к конюшням. Она стояла на коленях рядом с упавшим мастером, поддерживала его голову и пыталась работать с исцелением, одновременно удерживая вокруг них обоих защитные чары. Гэр пробился к ним. Чешуя и когти усеяли дорожку. Белоснежные камни Капитула уже пропитались черным и желтым ихором. Астоланка поблагодарила Гэра взглядом, опустила щит и вновь занялась упавшим мастером. Это был Брендан. Гэр рассмотрел его серое лицо и жуткую рану на животе. Он размахивал мечом, отгоняя демонов, пока целительница заклинала кровь и зашивала рану.

— Спасибо. — Танит слегка задыхалась.

— Он поправится?

Ржаво-рыжий бес рванулся к нему по тропинке. Гэр разрубил ему голову и столкнул тушу с парапета.

— Я сделала, что смогла. На данный момент его состояние стабилизировалось.

Гэр оглянулся на нее. Руки Танит были по локоть в крови, над бровью чернела полоса копоти.

— Мы так долго не продержимся, Танит. Я убиваю пятерых, а на смену им приходят десять. Ты должна позволить мне помочь Альдерану с прорехой.

— Это прямая угроза твоей жизни и нарушение моей клятвы.

— У нас нет выбора. — Еще одна чешуйчатая тварь налетела на лезвие его меча. — Убери мой щит.

Танит прикусила губу.

— Я не знаю, что ждет тебя за ним. Ты можешь просто не дотянуться до Песни.

— Сделай это, прошу. Ты же знаешь, сколько во мне силы — я нужен им.

Золотистые ладони коснулись его висков. Танит ворвалась в его разум, как ангел мщения, и щит пропал, а мозг Гэра заполнился кошмарами.

Темнота и боль затопили его. Гэр уронил меч, упал на колени. Обрывки воспоминаний, давно похороненных, рвались к свету, наружу, счастливые моменты сплетались с детскими кошмарами. Желудок Гэра свело судорогой, и его вырвало на дорожку.

Как только поток чуть стих, Гэр потянулся к Песни, которая звенела диссонансом в его памяти. Она была так близко — но всякий раз ускользала от его хватки. Гэр стиснул зубы и пожелал, чтобы она пришла к нему сама.

Его наполнила потрясающая музыка, чистая, как воздух в горах. Кошмары разлетелись и спрятались от радостной силы, которая откликнулась на зов Гэра. Над головой он видел сеть плетения и измученных созданий, которые ее держали. Не вполне осознавая, что делает, Гэр коснулся сложной сети и скользнул в нее.

Вокруг заструились цвета. Некоторые он узнавал, некоторые нет. Были узоры, которые потеряли изначальную форму под жутким давлением внешней силы, были и такие, которые почти совсем растворились. Песнь поднялась и заполнила все его сознание. Аккорд за аккордом Гэр собирал силы.

«Кто это?»

«Это Гэр, Мэйсен, — сказал Альдеран. — Ты в порядке, парень?»

«Не совсем, но удержу эту штуку, пока вы закрываете брешь».

«Кто-то плетет врата. Мне нужна вся сила, которую ты можешь дать».

«У меня есть идея получше, — вмешался Мэйсен. — Сбросим щит и переплетем его без цветов Донаты. Если мы силком закроем брешь, спрашивать потом будет некого».

Альдеран задумался только на секунду. «Согласен. Оставайся со мной, пока сможешь, Гэр».

Что случилось с Донатой? На вопросы не было времени. Песнь струилась сквозь Гэра, как река, и он мог не бояться какофонии, которая ждала его после расставания с ней. Раньше он страшился ее, но сейчас был кораблем, летящим на всех парусах при попутном ветре.

«Готов?» — спросил Мэйсен.

«Готов».

Щит мигнул. Демоны рванулись вперед — и со звоном разбитого хрусталя прозрачный купол возник на прежнем месте, разрезая пополам тех помощников Савина, которые не успели увернуться. Вниз посыпались части тел, заливая защитников ихором. Снаружи разочарованно взвыли оставшиеся бесы.

«Заряжайте щит! — Голос Альдерана звенел. — Сейчас!»

На миг Гэр почувствовал, что каждая клеточка его тела раскаляется добела. Течение Песни не изменилось ни на йоту, но контроль над ней принадлежал теперь не ему; он стал всего лишь проводником. Другие мастера держали плетение. На данный момент Гэр больше ничем не мог им помочь. Все его силы уходили на то, чтобы не разлететься под напором Песни…