‹1974›

* * * Я немало тайн природы знаю: Как родится туча грозовая, Как зерно, набухнув, прорастает, Как металл к металлу прирастает… Отчего синице не поется За морем — не скрыто от меня, Отчего влюбленным удается Видеть звезды среди бела дня… И поэтому с природой вместе Плачу я и вместе с ней смеюсь… Тайнами — по совести и чести — Я делюсь со всеми, не таюсь… Но особой тайною отмечен Человек… Я знаю, отчего Род людской непреходящ и вечен, В чем секрет бессмертия его, И делюсь той тайной в тишине Лишь с одной. И лишь наедине.

‹1974›

МИХАИЛ КИЛЬЧИЧАКОВ{81}

(Род. в 1919 г.)

С хакасского

БАЛЛАДА О БРЕВНАХ 1 В тайге живут деревья ста пород, И ста характеров здесь люди проживают. А бурелом охотника встречает Такой, что даже лошадь не пройдет. Народам, племенам здесь счету нет, Их различают лишь язык да кожи цвет. Но чистота и цвет один у крови, Завидно всем сибирское здоровье. Вот перевала стройные стволы. Здесь кедр лежит упавшим обелиском. Упал он, даже каплею смолы Своих соседей-кедров не забрызгав. И молодая поросль так стремится Увидеть солнце на спине бревна, И, с черноглазою черемухой равна, Стоит березка рядом, белолица. Здесь папоротник без границ, Как некая зеленая блокада, И скопища разнообразных птиц В нем выводить птенцов счастливо рады. На месте том, где кедр могучий пал, Встал молодняк разноплеменный — Кедр молодости место уступал, Хоть был силен он необыкновенно. Потомок мой придет за мною вслед, Народа ввек не оскорбит другого… О ты, мое взволнованное слово, Могучим будь, как тот таежный кедр! 2 Гора нависла каменным ребром, И над прозрачным горным ручейком Тропинка узкая, что здесь жила-была, Погибла жертвой старого ствола. Копытным не пройти, не пересечь Здесь царствующей грязной, топкой глины — Упало дерево, как ржавый старый меч, И весь ручей отравлен ржавой тиной. Влача существование свое, Без пользы жило дерево, и ныне Сто тысяч гадов обрели жилье В его прогнившей сердцевине. На нем зеленой плесени наряд, Поганка за поганкой нарастали, Рога сохатого из-под земли торчат, Их время и дожди отшлифовали. И кажется, что солнце не взойдет, Не осветит места глухие эти… Давным-давно, уже который год, Клок шерсти на суку колышет ветер. И, обойдя тот ствол издалека, Тропинка малая уходит в гору, И даже помутневшая река Изменит русло скоро. Все зло в бревне на жизненном пути, Знакомо каждому оно, пожалуй. Я так хочу всю жизнь свою пройти, Чтоб на него не походить нимало. Любовь моя, мое стремленье к людям, Давай с тобой тропинкой к счастью будем! 3 У подножья белого Тасхыла Многоцветный мир тайга укрыла. Все в объятьях знойной тишины, Только птицы изредка слышны. Босоногий кедр повздорил с елью. — Кто выше? — он затеял спор, А смородины кусты успели Первыми взбежать на косогор. Одному лишь дереву в долине Никогда не в радость солнца свет: На корню иссохшая лесина Трет его и точит много лет. Оттого горбатая, кривая У него спина давным-давно, Потому, смолою истекая, Сверстникам завидует оно. А с Тасхыла ветры налетят, Весело деревья зашумят, И умоет майская гроза Черные смородины глаза. Дерево, поникшее от груза, Стонет, не находит утешенья: «Ты не будь мне вечною обузой, Жизнь моя, беда моя с рожденья!» 4 Как замороженная туша, Что топором расколота была, Над бурною рекою, камни руша, Скала высоко гребни подняла. То красные, то сизо-голубые, Как радуга, горят ее бока, Кипя айраном, мчась в края глухие, Бурлит неугомонная река. Она летит, она несется в пене… Таких отважных не было и нет, Чтоб реку переплыли! Но спасеньем, Мостом сосна служила много лет. Когда она погибла? Вам и мне Никто не сможет толком рассказать. Как на рогах быка, на том бревне Не держится ни снег и ни роса. Какая б сила вас ни догоняла, Вас дерево упавшее спасет — Оно, как мост уставшему маралу, На помощь обязательно придет. И пусть мой стих спасенья путь укажет, Пусть он стволом над бурной речкой ляжет, Пусть по глухим местам непроходимым Уляжется мостом неколебимым!

МИХАИЛ КУЛЬЧИЦКИЙ{82}

(1919–1943)

вернутьсявернуться