МУСТАЙ КАРИМ{80}

(Род. в 1919 г.)

С башкирского

БЕРЕГА ОСТАЮТСЯ По Белой, басистый и гордый, Смешной пароходик чадит. В лаптях, В тюбетейке потертой, На палубе мальчик сидит. Куда он — с тряпичной котомкой? К чему направляет свой путь? Лишь берега дымная кромка Да Белой молочная муть Вдали. И на воду большую Глядит он и все не поймет: — Совсем неподвижно сижу я, А круча, а берег плывет!.. Я — мальчик тот, я! И сквозь годы Кричу ему: — Милый, не верь! Плывем это мы, а не горы, А берег все там и теперь!.. Кричу… А в лицо мое ветер, А палубу набок кренит, Корабль мой почти незаметен — Вокруг него море кипит! Стою… Волны мимо и мимо Наскоком, галопом, подряд… Стою… Словно кем-то гонимы, Дни, месяцы, годы летят… — Сто-ой, дяденька! — вдруг через темень, Сквозь воды, мне — с палубы той: — Плывем-то ведь мы, а не время, А время, как берег крутой, За нами осталось, за нами, Другим — я не знаю кому… А сам ты, влекомый волнами, Что времени дал своему? И эхо сквозь грохот и тьму Все вторит и вторит ему: «Вре-ме-ни-и сво-е-му-у, Времени своему…»

‹1964›

* * * Душа бунтует, видя черноту Замерзших трав. Душа моя терзается, Когда звезда, сгорая на лету, В насыпанный могильный холм вонзается. В чем смысл? Где милосердие найти? Зачем так беспощадно расточается Все сущее?… Приходят — чтоб уйти. Ушедший — никогда не возвращается… Душа бунтует: отчего все бренно, Что беспредельной создано Вселенной?… А разум мой спокоен. Все — в пути. Что домыслы?… Все движется, вращается. Не вечен мир. Приходят — чтоб уйти. Ушедший никогда не возвращается. Спокоен разум… Бесполезен спор. И все мне ясно: непреклонно-строгий Давным-давно объявлен приговор И истекли обжалованья сроки.

‹1968›

* * * Я белый лист кладу перед собой Бумаги чистой И черный карандаш, что к ней судьбой Навек причислен. Карандаши придется очинить, Берясь за дело. Но не спеши, рука моя, чернить Лист этот белый! Бумага белая! Огонь ли, лед — Что в ней таится? Она — судьба ребенка, что вот-вот, Сейчас родится… На белом — черный карандаш подряд Чего не чертит!.. Недаром — все на свете, говорят, Бумага стерпит. И радостную весть, и всякий вздор, И труд ученый… На белом пишет смертный приговор Тот стержень черный. Мольбу о снисхожденье пишут здесь, Отмену срока: Помилованье в этом мире есть — Не так жесток он… Указ о мире. О войне приказ — Все черным, тем же, И смотрит мир, не отрывая глаз, На кончик стержня… Любимая!.. Здесь белый снег в тиши Замел все снова… По белому ты черным напиши Одно лишь слово: «Люблю…»

‹1969›

* * * Давай, дорогая, уложим скарб и одежду, Оставим наш город и этот ветшающий дом, Где в красный наш угол уже не мечта и надежда — Все чаще садится тоска и печаль о былом. И время, как тень, все длиннее у нас за спиною, Вся прошлая жизнь, где забот и обид — без конца, Где столько могил за кладбищенской длинной стеною И столько утрат захоронено в наши сердца. Чем день истомленней, чем сумерки к вечеру ближе И тени заметней — тем глуше и тише река, Ведь к ночи и волны ленивей и медленней лижут Прибрежный песок, не стремясь сокрушить берега. Давай соберемся чуть свет и уедем отсюда В какой-нибудь сказочный город — ведь есть города! Клянусь, я веселым, я праздничным спутником буду, Скажу: посмотри, нам сияет другая звезда!.. У нового города памяти нет и не будет, Той памяти горькой, впитавшейся в вещи, в черты… Пусть здесь остается без нас и о нас позабудет То время, когда обо мне так печалилась ты. Останется наше далекое, доброе детство На кончике тропки лесной, где и солнце и тень. И молодость наша останется с ним по соседству, У старых ворот, там, где встретилась ты мне в тот день Послушай! Постой! Повтори, мне покуда не ясно — Как ты говоришь? Мы уедем, и сменим жилье, И молодость бросим, и в городе новом, прекрасном Останемся жить? Только как же нам жить без нее? Как жить без нее?… Повторил я последнюю фразу, И стало мне грустно, и стало мне холодно сразу. Нет-нет, не теперь, мы еще поразмыслим над этим… Наверное, мы никогда никуда не уедем.

‹1969›

* * * Под ногами земли ты не чуешь, Мир от взгляда цветет твоего… О юнец, отчего ты ликуешь, Отчего так горишь, отчего Не найти твоей радости края?… «От любви я сгораю, сгораю…» Муж почтенный с седыми висками, На исходе вечерней зари Что грустишь? Что за тайное пламя Опалило тебя изнутри, Одолела тревога какая?… «От любви я сгораю, сгораю…» вернуться