ОСЕННЯЯ ПЕСНЯ Уж который раз в дороге длинной Я встречаю в пламени берез Осень с грустной песней журавлиной, С золотым дождем кленовых слез. И с холма, как в путь далекий друга, Провожаю взглядом журавлей. Верю — птицы, возвращаясь с юга, Принесут весну еще светлей. Я вас жду, когда цветочной пылью Вновь весна отметит торжество. Вам в пути большом поддержит крылья Сила ожиданья моего. МАЛЫШ И МОРЕ Малыш увидел море в первый раз. Смотрел он долго с берега крутого. Во взгляде широко раскрытых глаз Не страх, а удивленье чем-то новым. Не знает он, как море необъятно, Не знает мальчик, сам еще как мал: Он, с плеч отцовских глядя вниз, понятно, Себя ничтожным сроду не считал. А море тихое, в сознанье силы, Как добрый пес, ребенку лижет ноги. Вдруг ветер налетел, оно взбесилось, Валы растут, как горные отроги. А мальчик буре рад, ручонки тянет, Быть может, море полюбил сейчас. Наступит время — капитаном станет, Как якорь, сердце кораблю отдаст… Улегся ветер, смолкли волны вскоре, Лишь голос малыша звенит светло, — А через много лет узнает море, Что в нем соперника и друга обрело!

ЮХАН СМУУЛ{118}

(1922–1971)

С эстонского

МАЙСКИЙ ВЕЧЕР Весенний лед и терпкий запах йода, И синий дым, и сумерки в порту. Два моряка торговых с парохода Поют, и гавань слышит песню ту. Гляди, дружок, сплетает сумрак сети, Спит чайка на прибрежном валуне. Горит маяк. В его бессонном свете Проложим курс, качаясь на волне. Отыщем по магнитной стрелке норда Дорогу в океан, на край земли. Чужие города, чужие фьорды Откроются в распахнутой дали. На флагах — судьбы наций и народов, Где доллар, где наручники, где страх. Но родины там нет у мореходов, Ни на своей земле, ни на морях. Висит закат над странами чужими, Как призрак новой мировой войны. В чужие страны мы плывем во имя Свободы победившей и весны. Винт заклокочет, мощно поднимая Косматых волн литое серебро. Флаг на корме горит. Он — праздник Мая, Он клич борьбы. Он — правда и добро. Сквозь тучи пробивается все реже Широкий луч, дорогу озарив… Сбивая в пену зелень волн прибрежных, Морской простор врывается в залив. Край неба в этом пурпуре далеком Был как привет прощальный моряка. И цепь визжит, и якорь поднят блоком, И синяя дорога далека…

‹1948›

ПАСАРБИ ЦЕКОВ{119}

(Род. в 1922 г.)

С абазинского

КАК МНОГИЕ РЕКИ В ОДНУ… Натруженным горным потоком Она по ущелью текла. Ей путь преграждала Высоко Поднявшая ребра скала. Арканом река обвивала Скалы молчаливой бока, А глыба с усмешкой взирала, Как тщетно боролась река. Вода горячилась, Но силы Не те, чтоб идти напролом, — Преграду река обходила, Тоскуя о русле большом. Но вот по лесистому склону Примчался бурлящий ручей. Он глянул на речку влюбленно И слился восторженно с ней. И следом — туда же влекомый — Второй. А за ними — опять. И сделалась шире, спокойней, Уверенней водная гладь. И вдруг на пути пред собою Увидела: В зелени ив — Река! А величье какое! Какой богатырский разлив! И тут же, пойдя на сближенье И вытянув обе руки, Свое заключила теченье В теченье могучей реки. И все неоглядней просторы, И берег все дальше, и тут Уже расступаются горы, Прямую дорогу дают. Мечты о свободе и силе Вздымали людскую волну. Народы вливались в Россию, Как многие реки в одну.

‹1957›

ИСААК БОРИСОВ{120}

(1923–1972)

С еврейского

* * * А миру — что, на самом деле, Большой иль малый дан мне срок?! Для плеч его я не тяжеле, Чем ветром сброшенный листок. Но жизнь моя травинки стержнем В свой час земную твердь пробьет, Зазеленеет в шуме вешнем, С осенним шумом — отойдет.

‹1940›

* * * Не по приметным звездам небосклона — Свой путь искали мы руками по земле, Колени в кровь разбив о пни в кромешной мгле, — Так бьются льдины в пору ледохода. Ни мужество, ни воля не иссякли. Вам камни и трава расскажут — верьте им! Мы путь назад найдем по памяткам своим — В залог мы оставляли крови капли. вернутьсявернутьсявернуться