Торчит из моей сумки кончик хвоста. Моя домашняя крыса по прозвищу «Крыса» залезла оказывается в сумку, пока я собиралась. Крыса у меня умная и красивая, по своим, крысиным меркам, конечно. Но вот как отнесется кавалер к ней? А время поджимает, домой я уже не успеваю, поэтому погладила подругу, сунула ей кусочек пирожного, чтобы не зря кафе посетила и стала ждать своего мужчину. Пришел он, да не один. Девчонка с ним — подросток, вся взъерошенная какая–то, худющая, смотрит недобро исподлобья и носом шмыгает. Вот совсем «замечательно» мне стало! Даже на кавалера толком не смотрю от расстройства, а только на девчушку эту. Странная она, как все подростки. Не знаешь, то ли она разрыдается, то ли в горло тебе вцепится. Как положено, здрасти, здрасти, я, мол, Виталий Петрович, а это дочка моя, совсем забыл, сегодня я с ней день провожу. Он еще и склеротиком вдобавок оказался! А так на вид, ничего. Спокойный, уверенный и надежный. Кого же мне Ленка еще могла порекомендовать. Она близнеца своего Кольки мне и нашла. Я сразу поняла, что ничего у нас с ним не получится. Не по мне эта скукота, когда каждый день одно и то же. А он меня так не стесняясь изучает. И видно, совсем не нравится ему то, что он видит. А видит он такую мадаму, которая на роль жены вряд ли сгодится: драные джинсы, майка черная с надписью: «Let me bid you farewell. Every man has to die», читает он это и морщится, а потом неожиданно так спрашивает:

— Любите Dire Straits или это Ваша жизненная позиция? Вот если бы остановился перед этим «или», то может быть я бы и подумала, а так… Зануда.

— Тебя как зовут? — не отвечая кавалеру, поворачиваюсь к девчонке. Та молчит несколько секунд, думает дерзить мне или не стоит.

— Валерия, — отвечает, решив поберечь яд для отца. А то, что он этим ядом будет облит с ног до головы понятно сразу.

Сидим, молчим, разговаривать не о чем. Вот котика бы мне сейчас в сумку! Какого–нибудь экзотического, и так вынуть его эффектно и обстановка разрядилась бы. Котиков все любят и все им рады, особенно когда лоток вонючий за них убирает кто–нибудь другой, а котики делают вид, что в лотке исключительно радуга концентрированная., красивая и душистая, а не вот это вот самое. Но есть только Крыса. Ее я эффектно и вытащила из сумки! Кто ж знал, что у этой бледной прыщавой Валерии крысобоязнь. Не знаю, как это по–научному называется. Дуреха завопила, подскочила и побежала на улицу. Нервы успокаивать, не иначе.

— Ну, знаете ли! — произнес ее папаша, встал, так торжественно застегнулся на все пуговицы и был таков. Хорошо, они заказать ничего не успели, а то чувствую, платить бы мне за них. Что–то тяжело мне на душе стало. И не ожидала ничего вроде бы, а все равно погано. Думаю, что было бы это кино, подбежал бы сейчас симпатичный официант или другой посетитель, тоже любитель крыс и слово за слово… Кино, мдааа. «Меньше мелодрам смотреть надо и книжек читать, а реалистично смотреть на вещи», сказала я про себя голосом своей мамы, поправила несуществующие очки, запихнула Крысу в сумку и пошла домой.